Наталья Сиривля
Кинообозрение Натальи Сиривли
обзоры
КИНООБОЗРЕНИЕ НАТАЛЬИ СИРИВЛИ

ГЕРОЙ

Долгое время Гонконгское кино боевых искусств существовало лишь как массовое развлечение для зрителей дальневосточного региона. Конечно, сами боевые искусства давно уже были взяты на вооружение Голливудом, и с конца 60-х годов актеры-мастера карате и кунг-фу сделались такими же идолами масскульта, как Микки-Маус или группа “Битлз”. Но как бы ловко ни махали руками и ногами Брюс Ли, Чак Норрис, Клод Ван Дамм и иже с ними, их мастерство при всех ухищрениях монтажа воспринималось зрителями как феномен, существующий в рамках земных законов физики и биологии.

Прорыв произошел в “Матрице” (1999) братьев Вачовски, где впервые в большом голливудском кино была использована гонконгская технология боев на проволоках, и персонажи во время поединка обрели способность летать, зависать в воздухе, бегать по стенам и потолку и совершать прочие сверхъестественные кульбиты. Герой “Матрицы” освобождался от власти земного притяжения, осознав, что законы здешнего мира — всего лишь иллюзия, что ограничения существуют только в его голове. Так диктовал сюжет — фантасмагорическая сказка про Матрицу-Сансару, в которую злобные роботы погрузили спящее человечество, чтобы качать из него энергию для поддержания собственной жизни. Продвинутый технократический миф о виртуальной реальности способствовал вживлению восточных визуальных трюков в ткань сугубо западной сказки. Эффект превзошел все ожидания. Летающих воинов страстно полюбили обитатели “мировой деревни”, и фантастика кунг-фу вошла в разряд мифологических, визуальных клише Голливуда наряду с Бэтменом и Суперменом. Расширяя завоеванный плацдарм, восточные люди продолжили крупнобюджетную экспансию в Голливуд.

В фильме “Крадущийся тигр, Притаившийся дракон” (2001) натурализовавшегося в западном мире китайца Энга Ли действие сказки про летающих воинов перенесено на родную азиатскую почву, в мир китайских легенд-вукся про великих мастеров кунг-фу, достигших немыслимых высот в искусстве битвы и медитации. Герой Ли Мубай (Чоу Юнфат) оставляет свой меч “Зеленая судьба”, чтобы уйти от мира, но меч попадает в руки недостойных, и потому битвы начинаются снова. Причем цель их — не вернуть меч, не отомстить, не уничтожить противников, но убедить упрямую девчонку Сяо Цянь (Чжан Зии), самостоятельно овладевшую искусством кунг-фу, поступить в ученицы к мастеру. Все кончается плохо: мастер погибает, девушка тоже. И вместе с ними уходит из мира великое искусство летать по воздуху. Несовершенство человеческой природы, захваченной стихией желаний, страстей, корысти и своеволия, не оставляет места для мастерства Просветленных.

Западные зрители не слишком въехали в этот пессимистический сюжет, но были крайне воодушевлены. Немыслимая красота съемок, захватывающие полеты, битвы на вершинах деревьев, ощущение причастности к какой-то глубокой мудрости и поразительно гармоничный экшн — все это принесло “Крадущемуся тигру” четыре “Оскара”, миллионные сборы и славу фильма, чуть ли не перевернувшего всю историю кино. Продолжение должно было следовать неизбежно.

Продолжением стал “Герой” континентального китайца Чжана Имоу. Здесь тот же продюсер — Билли Конг, тот же прославившийся на “Матрице” и “Крадущемся тигре” постановщик батальных балетных сцен на проволоках — Чин Сютун, одну из ролей играет малышка Чжан Зии — своенравная отроковица из фильма Энга Ли, а на главную роль приглашен легендарный Джет Ли, которого Энг Ли мечтал снять в образе Ли Мубая.

Однако “Герой” — это уже не прихотливая сказка-вукся, а политическая притча из времен становления китайской империи. Все происходит за два века до Рождества Христова. Великий император Цинь (Чэнь Даомин) огнем и мечом собирает враждующие китайские царства. У него, естественно, есть враги — могучие воины, имеющие более чем веские основания мстить, и потому Император сидит взаперти, в величественном черном дворце, напоминающем склеп, никого не подпуская к себе ближе чем на сто шагов.

И вот появляется герой по имени Безымянный (Джет Ли) и предъявляет оружие поверженных врагов Императора — сломанное копье воина по имени Туча (Дони Йен) и мечи влюбленных друг в друга героев, которых зовут Меч (Тони Люн) и Снежинка (Мэгги Чун). Приведенный пред светлые (точнее, мрачные) очи Циня, Безымянный должен поведать, как ему удалось убить столь могущественных соперников. Рассказ об этом, излагаемый в трех версиях, и составляет основное действие фильма. Первая версия принадлежит Безымянному, вторая — Императору, третья — “как все было на самом деле”, однако речь не о конфликте объективного и субъективного, правды и лжи. Все три версии — варианты доказательств абстрактной философско-этической теоремы, в условиях которой даны: государственная власть, личные чувства и просветленная мудрость. Сам же ход доказательства каллиграфически выписан на экране посредством совершенных кинематографических иероглифов, составленных из летающих, сражающихся, танцующих тел актеров.

Версия первая. Туча был влюблен в Снежинку, которая предпочла ему Меча. Безымянный убивает Тучу в “шахматном доме” под красиво, замедленно льющимися с крыши потоками дождя. Причем поединок разворачивается в основном в сознании героев. Они просто стоят друг против друга закрыв глаза, и черно-белые кадры схватки мелькают перед их внутренним взором под звуки сямисэна, на котором играет сидящий тут же слепой музыкант. Сюжет боя, равно доступный для всех троих, полностью проигрывается в пространстве невидимого. И когда струны на финальном аккорде рвутся под пальцами музыканта, Безымянный бросается в полет среди эффектно разлетающихся дождевых капель и неотразимым движением меча сносит наконечник знаменитого Тучиного копья и пронзает самого Тучу. Уже здесь становится ясно, что боевое искусство сродни визионерству и музыке и что победа, одержанная “в голове”, полностью определяет все, происходящее в физическом мире.

Поразив Тучу, Герой направляется в некоторое третье царство, где Меч и Снежинка нашли убежище в школе каллиграфии. На город наступают войска императора Циня — чудовищная военная машина, лавина лучников, закованных в броню и выпускающих тучи смертоносных железных стрел. Утонченный Учитель велит ученикам продолжить занятия; они сосредоточенно чертят иероглифы на песке, в то время как Безымянный вместе со Снежинкой, виртуозно вращаясь, отбивают мириады стрел, летящих на город. Меч между тем красной тушью рисует по просьбе героя иероглиф “Меч” (это нужно Безымянному, чтобы проникнуть в тайны его — Меча — боевого искусства. “Проник?” — спрашивает Император. “Нет, тайна от меня ускользнула”, — лукавит Герой). Дальше, по версии Безымянного, он рассказывает Снежинке, что убил любившего ее Тучу, и вызывает воительницу на поединок: не может отказаться от мести. Возревновавший Меч демонстративно и грубо овладевает на глазах у Снежинки своей служанкой по имени Луна (Чжан Зии). Снежинка в порыве ревности убивает Меча, потом сражается с Луной (их поединок разыгрывается в космическом вихре летящих осенних листьев; вообще, все герои, втянутые в эту драму любви и ревности, одеты в красное) и, выйдя на бой с Безымянным в смятенных чувствах, терпит, естественно, поражение.

“Не верю, — говорит Император. — Рассказывая эту историю, ты недооценил одного человека. Меня. Я видел Меча и Снежинку в бою, когда три года назад они напали на мой дворец. Они — великие воины, они неподвластны смятению чувств. Ты лжец. Все было не так: ты уговорил Тучу, Меча и Снежинку, чтобы они согласились пасть от твоей руки. Ты знал, что в благодарность за их устранение я позволю тебе приблизиться ко мне на расстояние десяти шагов. Ты владеешь каким-то неотразимым ударом и хочешь убить меня”. — “Как ты догадался?” — говорит потрясенный Герой. И далее следуют подробности второй версии. (Все участники одеты тут в голубое.)

В библиотеке, в круглой комнате, до потолка заставленной штабелями свитков, Герой демонстрирует свой коронный удар: поставив чернильницу на острие меча, он неуловимым движением пускает оружие в круговой полет; затем ловит чернильницу, жидкость в которой даже не шелохнулась, а штабеля свитков, расположенных в десяти шагах, с грохотом валятся на пол. Снежинка и Меч, увидев такое искусство, соглашаются помочь Герою и погибнуть от его руки. Но Снежинка, чтобы сохранить жизнь возлюбленному, внезапно и неопасно ранит Меча во время прогулки верхом. Сама же выходит на бой (он происходит в расположении армии Циня, в окружении железных воинов, бьющих, как в барабаны, в свои доспехи), поддается Безымянному и погибает. Раненый Меч не может не отомстить за смерть возлюбленной. Поединок его и Безымянного разворачивается над гладью лесного озера, посреди которого в увитой зеленью беседке покоится тело Снежинки. Герои порхают над водой, время от времени задевая озерную гладь острием меча или краем ступни, брызги летят у них из-под ног, и когда одна такая капля падает на прекрасное лицо Снежинки, Меч бросается, чтобы стереть ее, — и погибает.

“Нет. Все было не так, — возражает Герой. — В этой истории ты недооценил одного человека”. — “Кого же?” — спрашивает Император. “Меча. Когда три года назад Снежинка и Меч напали на твой дворец, Меч в последний момент не стал убивать тебя, ибо это противоречило глубоко постигнутому им искусству каллиграфии”. Следует новая эффектнейшая батальная сцена, где влюбленные нападают на дворец Циня. Здесь они одеты в зеленое. Снежинка вихрем разметает сгрудившиеся у входа толпы черно-красных железных воинов Императора, а Меч, проникнув во внутренние покои, стремительными взмахами меча срезает зеленые шелковые завесы, которые с медлительным шорохом падают на пол. Император остается невредим.

Далее, рассказывает Герой, встретившись с Мечом и Снежинкой в школе каллиграфии (тут все герои одеты в белое), он объяснил им, что удар его меча не только быстр, но и точен. Пронзив человека, он может не задеть жизненно важных органов. Туча — жив. И Снежинка, выйдя на бой с Безымянным, остается в живых. Но влюбленные спорят: Снежинка страстно мечтает, что Безымянный поразит Императора, а Меч не хочет убийства. Встретив Безымянного, едущего в повозке к Циню, и отдавая ему свой и Снежинкин мечи, он рисует на песке иероглиф: “Все едино под Небесами”, — который и заставляет Героя задуматься.

В результате Безымянный не убивает Императора. Схваченный челядью (многочисленные придворные одеты в черный шуршащий шелк и напоминают полчища насекомых), он казнен как наемный убийца и похоронен с почестями, как настоящий герой. Снежинка и Меч совершают двойное самоубийство: он поддается ей в бою (последний эффектный поединок разворачивается среди белых песков пустыни), а она пронзает себя тем самым мечом, которым нанесла ему смертельную рану. Судьба Тучи — за рамками фильма. А Император остается один со своим железным воинством и шуршащим, тараканьим сонмом неотличимых друг от друга придворных. Посреди грандиозного черного склепа императорского дворца висит начертанный Мечом иероглиф “Меч”, смысл которого, постигнутый Цинем, гласит: “Воин наносит удар не мечом, а рукой. Воин разит не рукой, а сердцем. Сердце воина отказывается убивать”. Император объединяет царства, прекращает войны и обносит Поднебесную Великой китайской стеной. Только в этой империи уже не осталось великих летающих воинов, не осталось просветленных человеческих лиц и живых глаз, из которых катятся время от времени слезы любви и сострадания; не осталось героев, подчинивших себе стихии природы и постигших глубочайшую мудрость бытия. Они принесли себя в жертву имперской идее, или — напротив — ушли, осознав, что мудрость и сила Просветленных чужды роду человеческому, нуждающемуся для счастья и покоя в крепкой руке, железном единообразии и Великой стене.

В общем, в восточных вариациях захватывающего дух поэтического мифа о воинах, наделенных сверхъестественными возможностями, неизменно присутствует печальное осознание одиночества, жертвенности и обреченности супергероев. История идет мимо них; мир — и физический, и социальный — живет, подчиняясь законам, доступным обычному, среднему человеку.

В западной сказке под названием “Матрица” летающий герой Нео — Избранный, призванный спасти человечество и отвратить катастрофический ход истории. Как ему это удастся, покажет третья часть трилогии братьев Вачовски, которая будет предъявлена зрителям в октябре. Но уже сейчас можно сказать, что обитатели глобальной “мировой деревни” сегодня с равным любопытством готовы внимать и восточным, и западным киносказкам, при том, что в восточных — несравнимо больше медитативной мудрости и утонченной культуры, а в западных — технократического варварства и исторического оптимизма.


 
Яндекс.Метрика