Марина Бородицкая
Нечаянный выигрыш
стихи
Бородицкая Марина Яковлевна родилась в Москве. Окончила ГПИ иностранных языков. Поэт, переводчик, автор лирических книг и стихотворных сборников для детей.
Нечаянный выигрыш
стихи
* * * Нашу подругу Инну, репрессированную через месяц после рождения как член семьи (а точнее — дочь) изменника Родины, расстрелянного в сорок три года без суда и следствия, — недавно реабилитировали и дали льготу: теперь она ездит в метро бесплатно, еще и не пенсионерка — а вот поди ж ты! Ей все завидуют. * * * Перед отправкой в лагерь остригли косы: Кто там поможет вымыть, кто заплетет? Нет, в пионерский, конечно, что за вопросы, — Где тихий час и речка, лес и компот. Шорты купили и голубую майку, И тюбетейку от солнца — узорчатый край. Спрашивали: «Ты девочка или мальчик?» Вот было счастье — ответить: «А угадай!» Так повернешься и этак, взглянешь лукаво, Дядьку смутишь незнакомого в пух и прах, Есть у десятилеток римское право: Быть пацаненком в юбке, девкой в штанах. Шорты порвутся, ускачет двухцветный мячик, Выживут только мыльные пузыри. Муза моя, ты девочка или мальчик? Ты Керубино: смейся, лукавь, замри! * * * Решила дописывать старые тетрадки: Ведь жалко выбрасывать чистую бумагу. В них столько страниц незаполненных осталось — В иных, поглядишь, даже больше половины. Грех тяжкий — выбрасывать чистую бумагу, Ведь в каждом листке, в разлинованной странице Зародыши слов невидимками теснятся, Как в белой муке — дух несбывшегося хлеба. Решила дописывать старые тетрадки, Раскрыла одну — там непуганые стайки Стихов молодых и дурашливых записок И детских врачей лаконичные советы. И к новым стихам, что в дверях смущенно встали, Вдруг весь молодняк повернулся удивленно, И музыка стихла, и смех сошел на шелест, Как будто вошли старики на дискотеку. Танцуйте, ребята, мы вас не потревожим, Лишь ровненько вырежем чистые странички — И в стопку, в запас, в уголок у телефона: Нам, доктор сказал, сухари полезней хлеба. * * * И опять принесут заказной перевод, И поэт иноземный, как инопланетный, Прожигая скафандр, в атмосферу войдет И подстрочником ляжет на стол кабинетный. Что ж, ладонь на ладонь, жми на впалую грудь, Силясь жизнь уловить в странном облике внешнем, Слабый ритм ухватить, что-то влить и вдохнуть, Чтобы смог он дышать в резком воздухе здешнем. Этот ладится жить, а иной и помрет, И кому объяснишь, коль пойдут пересуды, Как густеет в груди поэтический мед, Как не хочет он литься в чужие сосуды? * * * На семьдесят пятом году Мальчишку себе заведу: Чертенка из крови и плоти — Куда той соплюшке у Гёте! И я о любви запою, Как Тютчев, на всех наплюю И буду его стариканам Своим представлять Эккерманом. И буду его баловать И между бровей целовать, В гостях не давать напиваться, Дразнить, просто так любоваться, Стихи ему в кухне читать И громко, до слез хохотать, Однажды с девчонкой застукав… Ох, прячьте, подруженьки, внуков! * * * Никого не держала. Стыдилась прикинуться слабой. Никому не кричала: «Уйдешь — я умру!» Потому что неправда. Не умерла бы. Ничего не хранила. На волю детей отпустила. Распустила охрану, уволила рать. Даже лиру, которая в сущности — лук, Из немеющих рук Телемаху вручу, что сумеет согнуть и сыграть. Лишь одно утаю: Мой нечаянный выигрыш, радость мою, Голос мой, что, ликуя, звенел на ветру, — Никому не оставлю, с собой заберу. Сидящему напротив Улыбнись, улыбнись, брат! Трудный был у тебя день, даже просто поднять взгляд — вижу, вижу, тебе лень. Тут, в вагоне метро, — как в поликлинике: лязг, плач и за дверью стоит мрак — сумасшедший зубной врач. Я сказала б тебе, брат, если б ты услыхать смог, что вагон наш во тьме — свят и что поезд ведет Бог, и что ведом ему страх и надежда, как всем здесь, что не всё там, в конце, — прах, что никто не умрет весь.
 
Яндекс.Метрика