Александр Зорин
Как на ладони
стихи

Зорин Александр Иванович родился в 1941 году в Москве. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Автор восьми поэтических сборников, статей о русской литературе XIX – XX веков, книги прозы «От крестин до похорон — один день» (М., 2010) и мемуарной книги «Ангел-чернорабочий» об о. Александре Мене. Живет в Москве.

Пользуясь случаем, сердечно поздравляем нашего автора с юбилеем.

Александр Зорин

*

КАК НА ЛАДОНИ

* *

*

Проснулся я под утро, как очнулся.

Как будто бес в мой чуткий сон вломился.

Я страшными словами поперхнулся:

Будь проклят день, в который я родился.

Ах, что-то на душе и впрямь неладно…

Пошел, пошел, нечистый, зря трудился.

Будь этот день, шептал я троекратно,

Благословен, в который я родился.

* *

*

У Ивана и Марии — моих

Родителей молодых

Жизнь не складывалась сначала.

Как цепами по спинам стучала!

Ох и молотило же их —

Разбрасывало, разлучало

На годы — войны, тюрьма…

Разлука, что смерть сама.

В объятьях чужих застревал

Отец, будто пестик в ступке.

До зернышка бы себя растерял

В молотилке в той, в мясорубке,

Когда бы его не ждала

Домой — отовсюду — жена

Единственная, моя мама.

Дочь Авраама.

Драгоценные годы прошли

Друг от друга вдали.

И, одолевшие ад,

Выжившие наугад

Под коммунальным покровом,

Рядышком теперь лежат,

Бок о бок, на Востряковом.

* *

*

Я в рощице за дерево вступился.

Румяный отрок зверски обозлился.

Над головой моей топор занес.

Жизнь или дерево — вот в чем вопрос.

Но что за жизнь без дерева, однако?..

В рубцах и ранах ржавая клоака,

Где некогда черемуха цвела,

Которая Набокову приснилась.

А нынче впадина… Голым-гола.

Железный ужас и бумажный силос.

Валяй, руби, возлюбленный Адам.

Я жизнь свою, пожалуй, не отдам

За все, что ты развалишь и развеешь,

За все, чему цены не разумеешь.

Хутор

Жмых виноградный, кучи лузги

Рыбьей и всяческой — жизни отходы.

На перепаханные огороды

Курицы выпорхнули, как мотыльки.

Пес их облаивает… не с той ноги

Встал. Или сводит с пернатыми счеты.

Важно расхаживают индюки,

Точно как люди индючьей породы.

Путаясь в вешках, коза заблудилась.

Мекает громко, хозяйку зовет.

Кошка призывно в кусты удалилась.

Следом за кошкой отправился кот.

Свиньи толкутся в закуте застенной.

Овцы выкатываются из ворот.

Хутор — вместилище тучности бренной.

Как на ладони — под оком Вселенной.

И, воплощение мощи, поверх

Бреха и кряка и квохтанья — всех

Телодвижений, что дюже обильны,

В небо уткнул неподвижные бивни

Древний, как мамонт, грецкий орех.

* *

*

Свет вырубился, и в округе

Темно. На ветхие лачуги

Швыряет шторм за шквалом шквал.

Наверно, где-то столб упал.

Зажег фонарик… Еле-еле

Мигает… Батарейки сели.

А свечек нет. Сиди впотьмах.

Да, не подумал о свечах

Я, собираясь торопливо

Сюда… Нашлась одна… О, диво!

Колеблясь чуть, из давних лет

Явился тихий мягкий свет —

Свидетель вековечной стужи.

Замру на время. Вой снаружи.

И теплящаяся тишина

В душе, что тьмой окружена.

Тамань

 
Яндекс.Метрика