Виталий Науменко
Косноязычие
стихи

Науменко Виталий Владиславович — поэт, прозаик, переводчик. Родился в 1977 году в городе Железногорске-Илимском Иркутской области. Окончил Иркутский государственный университет. Автор пяти стихотворных книг. Лауреат премии имени Виктора Астафьева. Живет в Москве.

Виталий Науменко

*

КОСНОЯЗЫЧИЕ

* *

*

Мы посеяны скопом, а вышло расти где придётся.

Отыскать посложнее, чем бросить, задуть, потерять.

Но в движенье любом эта жилка мерцает и бьётся —

Бывшей жизни, погасшей, на веру прижитой опять.

Занавеска гуляет, и море гуляет с наскока,

Там, где память оглохла, — другой начинается звук.

Или просто прибой, и ни вздоха тебе, ни упрёка.

Только дамы в панамах и песня про солнечный круг.

* *

*

Я тогда — так начинается проза —

Сторожил больницу, морг, поликлинику и гаражи.

Девочка называла меня Серёжей.

Принимала за папу, а я не был папой ей.

Профуры с инфекционного кричали:

«Ещё раз будешь с ней по больничному корпусу

гулять, всё расскажем директору, твою мать».

А я всего-то с односложной девочкой гулял,

Чертившей и царапавшей на обоях

И в журнале с записями посещений.

Хорошо Серёже, хотя он гад,

Безымянной дочке, бездомной маме,

Значит, время пишет нас наугад

Каракулями, никакими не вензелями.

.......................................

А когда уже будет нечего рассказывать,

не станет директора, меня, Серёжи,

профуры с инфекции дожуют свои пряники,

заржавеют в гаражах КамАЗы,

кто подойдёт, чтобы взять нас на руки?

* *

*

Слово последнее —

Чтобы кружить и шлёпать,

Разрешать себе вольности,

То есть клепать и лапать…

Может, и так,

А вернее всего оно

Будет один лишь шёпот.

Кто его там услышит, приметит

Исподтишка?

Есть бормотание, тень, сон попутчика,

Стрёкот —

Феня кузнечика…

Но, разогнувшись, травинка ему ответит.

Лена

Пятку целую, откуда струится свет,

Коленную чашечку — нежную, грозную

(прыгает звон монет).

Женщина изнутри как винограда гроздь —

Мёртвая ли, живая — видно её насквозь.

Ей от меня ничего не надо: «За мостик тот посмотри» —

Или: «Пройдёмся по набережной».

Зажигаются фонари, и через три

Квартала ты понимаешь, что

Газовый гомон фонарщиков был — химера, моргана, ничто,

В жалком своём пальто,

В полуприкиде: надо же: корабли

Тонут….

Это бубенчик, венчик невесты божьей, огня, земли…

* *

*

Ты становишься прозрачен

Мир бежит внутри тебя

И невзрачные картины

И красивый небосвод

Все друг друга обтекают

Все живут не тратя слов

Потому что меж словами

Неразобраны места

* *

*

И джинсы узкие эвфемерид…

Косухи, кухни, разведённый спирт….

И этот миг — стозевный, внеземной,

Как неприятель, тянется за мной.

Бредущий вспять, лежащий средь заносья,

Вселенную хватаю за нос я,

Мне птицы с неба спецпаёк приносят,

Но опадает зрелая земля.

Я снег жую, я пью его и ем,

Дневник природовеянья веду.

Как погибать, так в лучшей из систем

В одном коммунистическом году,

Не веря женщинам, которые слезу

Уронят, мужикам, забившим гроб.

Или такому — вбитому в кирзу,

Наколки собирающему, чтоб

С ним после говорили без тоски;

Я реки знал, я знал материки.

И если речь моя была бедна,

То слово не находит никого,

Так мёртвый, пролежавший ночь без сна,

Глядит в пространство сердца своего.

Он слышит тишину, и тишина —

Кружение, мелодия одна.

Косноязычие

И. Е.

Мы слышны случайно — как будто пишем

Шифр, который кому-то да пригодится.

И мужик проспится, и грусть продлится —

Если он не спит, почему не слышит?

............................................................

Бормотать на своём: полувзрослом-додуманном-скользком:

Научиться читать кору дерева, загадочные значки?

Из копилки своей выгребать пятачки непросто,

Как алмазы, ведь разбить любую свинью — это не по-комсомольски!

Я сливался с народом, октябрятская звёздочка со мною искала клад.

Кто же мог знать, что в эти же минуты непреклонная Ира в атаку гнала

в пионерлагере свой отряд?

Звёздочки, звенья, отряды переженились, фото свадебные, ангел мой,

Я машу им, тянусь рукой:

Бредёшь по перрону: как бы зажить по новой, разбиться вдребезги, стать собой?!

Клятва нарушена! — был или не был пыл?

Но узнаём друг друга сразу из многих двух,

Нет промокашек, руки — в кровоподтёках чернил,

Что ли мы цедим их — и царапаем воздух вслух?

Будто пластинка, которая — то заела,

То вдруг пластмасса выдохнула, закружилась.

Створки распахнуты. В комнату свежий воздух

Входит. Он треплет бумаги, правки, им нет числа,

Эти две прядки, детский смешной затылок…

* *

*

Волна хрипит, и холод обступает;

Она всё — давит, хлещет, называет

Тебя по имени, не будучи с тобой,

И воплощенья сжатого не хочет,

Пока Байкал всей тяжестью полощет

Один последний призвук горловой.

 
Яндекс.Метрика