Павел Крючков
ПЕРИОДИКА
обзор периодики

«Аргамак», «Бюллетень Библиотеки „Дом А. Ф. Лосева”», «Гипертекст», «Дилетант», «История», «Казань», «Литература», «Наше наследие», «Посев»,

«РАН. Наука. Общество. Человек», «Фома», «ШО»

Анатолий Берштейн, Дмитрий Карцев. Революция: повторение пройденного? — Научно-методический журнал для учителей истории и обществознания «История» (Издательский дом «Первое сентября»), 2012, № 9 (612) <http://his.1september.ru>.

«Отношение к революции, о которой так много говорят в последнее время с разных сторон и в разных аспектах, нередко связано с мистическим ужасом или, наоборот, благоговением; в ней слышат отзвук космического противоборства темных и светлых сил. И надо сказать, что сама история этого слова дает для такого отношения определенные основания, ведь в политический словарь оно пришло из астрологии.

У астрологов речь шла о процессах, происходящих в небесных сферах: само слово „революция” переводится как „оборот” или „переворот”. И почти все повально увлеченные астрологией политики XVII в. стали говорить о революции во вполне земном контексте. Впрочем, современного читателя немало удивит смысл, который еще несколько столетий назад вкладывали в это слово». И далее — о материализации страхов, рождении тоталитаризма, монахах и бесах и проч.

Наталья Богатырева. Немецкое кладбище в Москве. — Научно-методический журнал для учителей истории и обществознания «История» (Издательский дом «Первое сентября»), 2012, № 11 (614).

Тема номера: «Знаменитые немцы России». Здесь об одном из самых загадочных и старинных некрополей столицы. Из вступления: «А уж на Введенском кладбище, больше известном как Немецкое, словно попадаешь в сказку или становишься героем романтической баллады».

В этом выпуске и отчет корреспондентки издания Екатерины Супруненко «Помним, верим, чтим» — о прошлогодней выставке в Музее современной истории России: «Преодоление: Русская церковь и советская власть». «В зале, повествующем о конце сталинской эпохи и новой волне гонений на Церковь во времена хрущевской „оттепели”, обращают на себя внимание экспонаты, связанные с жизнью и церковным служением архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого), великого хирурга, духовного пастыря, проповедника, проведшего в ссылке в общей сложности 11 лет. Личные вещи святителя, представленные на выставке, были буквально чудесным образом найдены при разборе чердака ветхого дома в Архангельске, где владыка Лука отбывал свою очередную ссылку». И здесь, и на CD, прилагаемом к журналу, — поразительные фотографии.

Дмитрий Быков. Любимые потроха. — Журнал для учителей словесности «Литература» (Издательский дом «Первое сентября»), 2012, № 10 (738) <http://lit.1september.ru>.

С настоящего номера (тема которого «Немцы и русская школьная литература») писатель и школьный учитель Д. Быков ведет рубрику «Читальный зал» (интересно, как Дмитренко его уговорил?) Здесь — о «психоделическом» «Обломове». Как всегда — парадоксально.

«Не будем забывать также, что если в Обломовке начинают что-либо чинить — оно тут же ломается окончательно, а на соплях, на честном слове — может держаться бесконечно долго. Поэтому там и не делают ничего; более того — в России только так и надо. Здесь полезно вспомнить с детьми четверостишие Новеллы Матвеевой — шутки шутками, но есть в нём и прозрение:

На месте площади соборной

И фабрик Штольца — хлам, зола...

Обломовщина плодотворней,

Оказывается, была.

В некотором отношении — конечно, плодотворней, ибо все в России делается не рациональным и тяжелым трудом, а гениальным озарением либо мудрым бездействием». следующее произведение русской литературы, что мы и сделаем в следующем номере».

В следующем номере (тема — «Образ власти в литературе») Быков пишет о «Медном всаднике».

Сирена Витале. Чемодан откровений. Беседовал Алексей Букалов. — «Дилетант», 2013, № 2 (14) <http://www.diletant.ru>.

С. В. — автор книги «Пуговица Пушкина» (Калининград, 2001), — нашедшая неизвестные письма Дантеса Геккерну в архиве семьи Дантесов.

«К сожалению, как я могла заметить, многие советские и российские пушкинисты не владеют французским, что затрудняет восприятие всех смысловых тонкостей. Не только в письмах Дантеса, но и во всей той эпохе от Петербурга до Парижа или до Милана, позволю себе метафору, расстояние было меньше, чем от Петербурга до Казани! <…> Меня обвинили в том, что я защищаю Дантеса, что, будучи итальянкой, ничего не понимаю. <…> Меня также заподозрили в том, что я „соблазнила” старого барона Геккерна, потомка посланника, дабы получить вожделенные письма. <…> Единственное, что меня печалит, что книга „Пуговица Пушкина”, опубликованная на основных европейских языках, переведена на русский с английского. Допущенные там ошибки скомпрометировали мою репутацию ученого…»

Дмитрий же Быков, ведущий в «Дилетанте» рубрику «Портретная галерея», публикует большой очерк об Александре Галиче. Коротко говоря, пишет, что до последнего времени он его недооценивал («Перелом в отношении к нему произошел у меня, пожалуй, на „Песне об отчем доме”, которую, я знал, конечно, но как-то не вслушивался. Одно время мне виделась тут капитуляция».

Борис Гучков. Вслед за ветром. — «Аргамак», Татарстан, 2012, № 3 (12).

«О нет, я не против поэта Иосифа Бродского… / Но слушаю речь молодых — там одни междометия. / Из школьной программы убрали стихи Заболоцкого, / Таким вот Макаром поэту отметив столетие. // В учебниках „Тёркин” Твардовского был ещё давеча… / На части дробят монолитное, некогда цельное. / Важнее сегодня „ГУЛАГ” Александра Исаича, / Нужнее сегодня тюремное и запредельное…» Дальше жалобы на ЕГЭ и детей, растущих «бескрылыми, серыми птицами».

В номере альманаха между тем — большая толковая статья Валерия Михайлова о Лермонтове («Один между небом и землей») и любопытный этюд Вячеслава Улитина «Николай Рубцов и дети».

Борис Илизаров. Царь, генсек и историк. — Научно-методический журнал для учителей истории и обществознания «История» (Издательский дом «Первое сентября»), 2012, № 10 (613).

Сталин и образ Ивана Грозного в трудах Роберта Юрьевича Виппера. Автор книги о Грозном находился в Латвии до оккупации ее советскими войсками. С места не двигался, судя по всему, получил гарантии неприкосновенности: из Москвы к историку отправили печально известного Емельяна Ярославского, «одного из самых доверенных лиц Сталина».

«Труды и научные воззрения Виппера на происхождение христианства очень могли пригодиться пустозвонной атеистической пропаганде тех лет. Но я думаю, что главным аргументом, склонившим Виппера к сотрудничеству со Сталиным, было сообщение об искреннем восхищении вождя его книгой об Иване Грозном и посулы щедрых благ историку и его семье. Забегая вперед, отмечу: вождь не обманул престарелого профессора и давнего идейного противника коммунизма, которого публично обругал сам Ленин».

Алёна Каримова. «Через море, небеса, сушу вспять иду, как уходил раньше…» — «Казань», Татарстан, 2013, № 1 <http://www.kazan-journal.ru>.

«Я помню, как мы ехали с одного выступления в автобусе по Парижу, — народ в автобусе был разных национальностей — все оживленно болтали, в воздухе висела густая взвесь смешанной речи: русской, немецкой, французской, цыганской, турецкой… И вдруг раздался знакомый мотив: кто-то пел татарскую песню, знакомую мне с детства. Эту песню когда-то любила петь моя бабушка. Я стала прислушиваться и вдруг поняла, что поет Бухараев. Все разговоры смолкли, и минуты две-три, пока длилось это мелодичное пение, автобус плыл, словно волшебный корабль, по нарядным улицам парижского центра… Во мне никогда не было такой смелости».

Памяти Равиля Бухараева, жившего в Лондоне и ушедшего из жизни чуть более года тому назад, здесь выделен специальный раздел.

Священник Сергий Круглов. Это страшное слово «свобода». — «Фома», 2013, № 2 <http://www.foma.ru>.

«Если кто-то думает, что человеку верующему обращаться со свободой проще (дескать, верующий отдал свою свободу Богу и Церкви и может ни о чем не думать, знай только следует заповедям, канонам и предписаниям) — тот глубоко ошибается. Весь смысл нашей веры и нашего бытия в Церкви — вспомним главнейшую заповедь — восстановить связь с Богом и с ближними. А Бог — Отец, мы — Его дети. И, как всякий родитель, Бог не хочет, чтобы мы слушались Его рабски и слепо, чтоб вечно были малыми младенцами».

«Свобода бывает нам страшна, потому что тот, кто захочет свободы, неизбежно столкнется с сопротивлением падшего мира, с трудами и скорбями, сопровождающими свободное действие. В библейской истории Иова — свободен как раз сам Иов, лишившийся всего, изъязвленный с головы до пят, в упрямой свободе своей взобравшийся на самую вершину бытия, на которой и состоялась его встреча с Богом. Друзья Иова заслужили неодобрение Бога не тем, что были благочестивы — но тем, что, призванные к взрослости и свободе, продолжали прятаться в закон, как малое дитя под одеяло…»

Олег Лекманов. Разбор стихотворения Иосифа Бродского «На смерть Жукова». — Журнал для учителей словесности «Литература» (Издательский дом «Первое сентября»), 2012, № 11 (739).

«Третья строфа стихотворения — самая парадоксальная, она выпадает из традиции не только газетного некролога, но и торжественной оды. <…> Продолжается игра с пространством: вопреки иудеохристианской традиции, согласно которой воины, павшие в правом бою, переносятся в рай, маршал и его солдаты оказываются в „адской области” (вновь перелицовывается советский штамп „такая-то область” — „адская область”). Сюда же — многозначное слово Јпровал” — провал в памяти, но и провал-бездна. Строфа выделена и грамматически — до нее большинство глаголов употреблялось в настоящем времени; после нее — в будущем. В финале строфы прорывается звуковая блокада — Жуков подает реплику. И после этой реплики все резко меняется. Оказывается, погружение Жукова в ад в третьей строфе стихотворения предпринималось едва ли не для того, чтобы в четвертой строфе вытянуть маршала из „адской бездны” и вознести чуть ли не в рай. Сигнал этого пространственного перемещения — торжественное „десницы”, с очевидным обыгрыванием двух значений — правая рука и „правое дело”».

Ольга Маловица. Культурная жизнь. — «Гипертекст», Уфа, 2012, № 19 <http://hypertext.net.ru>.

«Моноспектакль „Наташина мечта” по пьесе Ярославы Пулинович в театре „Перспектива” мне действительно понравился. Анна Бурмистрова держала зал в напряжении. Случайных зрителей почти не было — журналисты, пиарщики, актеры, все так или иначе знакомые между собой люди (выделено мной. — П. К.). На первой же минуте спектакля звучит фраза „А по— —ать вам не завернуть?”. Впрочем, мат по ходу спектакля был уместен».

Максим Мошков. «Я — читатель, а не библиотекарь». Беседовал Сергей Дмитренко. — Журнал для учителей словесности «Литература» (Издательский дом «Первое сентября»), 2012, № 9 (737).

«— Бумажная книга умрет в любом случае, чтобы ни случилось с электронной частью. Она заваливается самостоятельно. По тиражам. Достаточно ей еще завалиться и начнётся катастрофический обрыв. Сейчас каждый год бумажный рынок опускается на десять процентов. Вопрос только в том, через четыре года это произойдет или через семь.

Ну а с литературой что произойдет?

Как только в нашем Интернете разовьется торговля электронными книгами, появится несколько писателей, которые будут жить с этих продаж. Остальные десятки тысяч будут сидеть в моем „Самиздате”».

В журнале, как всегда, публикуются материалы к урокам (в этом — «Тимур Кибиров: тексты и подтексты» Натальи Беляевой) и лучшие сочинения школьников (в предыдущем номере — отличная работа питерской гимназистки Ксении Онуфрей «Музы русских поэтов»).

Павел Муратов. Статьи и очерки (1927 — 1931). Публикация и комментарии К. М. Муратовой. — «Наше наследие», 2012, 104 <http://www.nasledie-rus.ru>.

«Есть в буржуазном западном человеке та доля наивности, простодушия, детскости даже, которой так часто нам не хватает. Мы с удивлением видим, как незамысловато и в то же время от всей души веселится западный человек и как он в этом смысле довольствуется малым. Уметь улыбаться, уметь отдыхать, уметь радоваться на какие-то пустяки, совсем уже не так плохо, и, право, никакой особой мудрости нет в том хмуром недоверии, с которым встречал русский интеллигент, познавший будто бы „высшие запросы”, нехитрую праздничность европейской жизни. О, и в Европе, слава Богу, были свои особенные люди, изолированные от неглубокого течения житейской реки! Незамысловатые будни, нехитрые праздники устраивались здесь по нормам среднего человека. К великому несчастью России, у нас решительно никто не хотел быть средним человеком. Не только поэтам, но и купцам, не только мыслителям, но и чиновникам казалось у нас, что они „задыхаются в буржуазной среде”».

«Пусть же в Европе, наконец, этот застеснявшийся русский средний человек перестанет стыдиться себя и своей участи и отдохнет от всегда тяготевшего над ним подозрения в „буржуазности”» («У окна»).

Блок материалов, посвященных Павлу Петровичу Муратову, открывается здесь статьей Дмитрия Сарабьянова «Грани многополярного таланта».

«Мы попросту отдельный мир…» Черновик письма П. А. Вяземского Фарнгагену фон Энзе о революции 1848 года. Публикация, перевод, примечания Анны Юрген. — «Наше наследие», 2012, № 104.

Публикуется в разделе «Новое о П. А. Вяземском».

«Я еще понимаю французов. Эти молодцы все сводят к себе и упиваются сами собой. У французов к тому же рабство в крови и революция в голове. Им потребно, после того как они провели какое-то время на коленях перед властью, монархической ли, законной ли, узурпированной, или анархической, доставить себе удовольствие от нее отречься и прогнать своего правителя, чтобы потом с еще большей радостью подставить шею под другое ярмо. Такова их история последних шестидесяти лет. Но чтобы немцы тоже захотели стереть у себя все до основания, чтобы они поддались духу рабского подражания, вплоть до перевода парижских мятежей, подобно тому, как они ранее переводили плохие романы французской печати, — вот зрелище удивительное и удручающее».

Людмила Оболенская-Флам. Комитет «Книги для России» — «Посев», 2012, № 11 (1622) <http://www.posev.ru>.

«В ранних воспоминаниях Мансветовой Ленин изображается как добрый дядя, заботливо относящийся к детям. Разочарование во власти большевиков, во главе с Лениным, наступит позже, когда от нее придется бежать, спасая свою жизнь. Но тогда, в далекой ссылке (в Минусинске. — П. К.), девочка Соня не только часто бывала у Ульяновых, но и служила будущему вождю переводчицей, так как бойко болтала по-татарски. Оказывается, Ленин проявлял большой интерес к шаманизму и, по ее словам, серьезно занимался его изучением. Вместе с Соней он присутствовал на шаманских „мистериях”. Однажды он настоял на том, чтобы отправиться с ней в становище Великого Шамана минусинских татар. Ульянову хотелось увидеть его „камланье” и услышать относящиеся к себе пророчества Шамана. К этому сеансу Шаман готовился четыре дня. Мансветова описывает весь запомнившийся ей ритуал: игру музыкантов, странную пляску самого Великого Шамана, его транс и, наконец, возгласы: „О, Великий Господин, зачем ты вызвал меня, зачем послал в Страну Вечности меня, смертного, узнавать о судьбе бессмертных… Я видел много, много народу… там столпились и те, кто ушли в Царство Вечности, и те, кому суждено явиться на свет. Я видел много, много знамен и воинов без конца, на конях и пеших… Мне страшно, я погиб…”. Под конец мистерии разразилась сильнейшая гроза».

Захар Прилепин: «Ни деньги, ни алкоголь, ни женщины — мной не управляют…». Беседовал Платон Беседин. — «ШО», Киев, № 1-2 (87-88) <http://www.sho.kiev.ua>.

«Я каждый вечер читаю на ночь одно или два стихотворения: сотни полторы поэтических сборников стоят на полочках прямо возле моей кровати — только руку протяни».

«Я скажу катастрофически пошлую вещь: мне не хватает стихов, которые я мог бы пересказать. „Девушка пела в церковном хоре…” — это можно пересказать. А современные стихи — сплошь и рядом — нельзя. Я говорю даже не о сюжете, а о смысле. Нынешние стихи порой можно только напеть. Это, конечно, не их проблема — это мои личные претензии».

Алексей Савельев. Фундамент ГУЛАГа. — Научно-методический журнал для учителей истории и обществознания «История» (Издательский дом «Первое сентября»), 2012, № 10 (613).

Статья о книге канадской исследовательницы, профессора русской истории Университета Торонто Линн Виолы «Крестьянский ГУЛАГ: мир сталинских спецпоселений» (М., 2010).

«Л. Виола приводит одно из множества свидетельств очевидцев — вологодского врача Лебедева: „Раскулаченных скопилось в Вологде множество… Их высылали далее, на север, в самые глухие необжитые и гибельные места, а временно расселяли в вологодских церквях… Там были построены нары, и людей битком набивали в церковные помещения. И вспыхнул тиф. Началось страшное… Вызывают меня тогда в губернское ГПУ, а начальник говорит мне: ‘Не ликвидируешь тиф — расстреляю‘. Я пошел к одной из церквей вместе с гэпэушниками. Стоит у церкви охрана, а за дверьми — стон и крик. Открыли двери. А там — ад. Больные, здоровые, мертвые… И живые кричат криком и тянут к нам руки: ‘Воды! Воды!‘ Много видел страшного в жизни, а такого не видел. И не выдержал, заплакал”». Особый сюжет в книге — голод 1932 — 1933 гг.

В этом же номере — помимо прочего — замечательный отчет корреспондента издания Ольги Лашковой о путешествии на Русский Север («Соловецкий крест»).

Сергей Уваров. Речь Президента Императорской Академии Наук, попечителя Санкт-Петербургского учебного округа, в торжественном собрании Главного педагогического института. — «Посев», 2013, № 1 (1624).

Знаменитое либеральное слово, произнесенное 22 марта 1818 года.

«Читатель, без сомнения, заметит: уваровские критерии истинного просвещения вопиюще „неэффективны”. При прагматичном подходе сегодняшних российских властей были бы свернуты все блестящие образовательные начинания позапрошлого века. При последовательном же применении этого подхода следовало бы просто закрыть основанные Уваровым, составившие гордость нашей науки российские университеты» — из редакционного вступления.

В этом же номере — интересная беседа с сотрудницей журнала «Знамя», ведущей рубрики «Ни дня без книги» Анной Кузнецовой. Любопытное «приподнятие занавеса» над стилем работы редакции. Ближе к концу номера — вопль Иннокентия Хлебникова («Ужас и боль продолжающейся Гражданской войны»), рассказавшего о единственной сохранившейся в России Братской могиле офицеров Белой армии — в Екатеринбурге. Могила в плачевном состоянии. «Посев» опубликовал даже домашний адрес краеведа.

Дмитрий Шеваров. Жизнь как встреча. — «Бюллетень Библиотеки „Дом А. Ф. Лосева”», 2012, выпуск 15.

«Поступив в университет, я на соседнем философском факультете обнаружил шкаф с дореволюционными изданиями и малотиражными философскими сборниками разных лет. Выносить их было нельзя, вот я сидел и читал: Фихте, Шопенгауэр, Фейербах… Конечно, я был сильно разочарован этими мудрецами. Они были какие-то чужие. А я искал родную истину, о существовании которой догадывался белыми июньскими ночами, и на меньшее, чем истина, не был согласен.

Это была, может, и не трагедия, но драма — чувствовать, что самое главное где-то рядом, а хватать пустой воздух. Ах, если бы мне тогда попалась хоть одна книжка Павла Флоренского, Евгения Трубецкого или Семена Франка… Но не попадались, были истреблены или хорошо упрятаны. Но спасибо тому заветному шкафу — однажды я там наткнулся на Лосева. Может, и к лучшему, что это была не „Диалектика мифа” (чтобы я в ней понял?), а более доступная слабому уму „Эстетика Возрождения”».

А. Ф. Лосев был, как мы помним — монахом Андроником.

Дмитрий Шеваров. «Чем бескорыстнее дар, тем жестче гонения…» — «РАН. Наука. Общество. Человек» (Вестник Уральского отделения РАН), 2012, № 3 (41).

Рецензия на книгу: Флоренский П. В. «…Пребывает вечно»: Письма П. В. Флоренского, Р. Н. Литвинова, Н. Я. Брянцева и А. Ф. Вангенгейма из Соловецкого лагеря особого назначения. Автор-составитель П. В. Флоренский. М., 2012.

«Это кажется чем-то непостижимым: подцензурные письма из концлагеря дышат не унынием, а любовью. Как же много света в этих весточках, написанных на краю света, у последней черты! Читая их, становится стыдно: отчего же мы, живя на воле и в комфорте, часто не способны дать нашим близким и толику того тепла и любви, которые слали Соловецкие узники своим родным?..»

Составитель Павел Крючков

 
Яндекс.Метрика