Андрей Хаданович
НЕБЕЛОРУССКИЙ ВОЗГЛАС
стихи

Хаданович Андрей Валерьевич родился в 1973 году в Минске. Поэт, переводчик, эссеист. Автор нескольких книг стихов, в том числе «Земляки, или Белорусские лимерики» (2005), «From Belarus with love» (2005), «Сто ли100в на tut.by» (2007), «Берлибры» (2008). Преподает литературу в Белорусском университете, президент Белорусского ПЕН-центра. Живет в Минске. В «Новом мире» публикуется впервые.


Андрей Хаданович

*

НЕБЕЛОРУССКИЙ ВОЗГЛАС


Перевод с белорусского Игоря Белова



долгая дорога до горшка


а здорово было б взять да написать семейную сагу

про отцов и детей и назвать ее «долгая дорога до горшка»

томов так на сто пятьдесят привет бальзаку

если в принтере и у автора хватит порошка


капитально продумать сюжет навороченный и пространный

чтобы поток сознания — до середины днепра

чтобы любовник в постели скелет в шкафу утопленник в ванной

а на антресолях чемоданы истины красоты и добра


вот скажем филфак универа по самый спортзал набитый девицами

феньками и браслетами current music: all you need is love

он знакомится распространяется о цветах и траве тем более нет милиции

и помогает ей сдать латынь физру и старослав


он с детства любитель битлз она даже с курса сбилась

и говорит мол что делает в волосах твоих этот цветок

но когда поцелуй она дарит ему как людоедскую милость

он вспоминает сразу как хендрикс на тряпки порвал вудсток


она говорит что ее отец и брат нары на зоне греют

за групповое убийство ее предыдущего жениха

и пока они там мы должны пожениться скорее

как почти не знакомы? а кому же я до утра устраивала вднх?


тридцать две незамужние однокурсницы вели их словно под стражей

одиннадцать обкуренных двадцать одна бухая

и только в церкви где раньше размещался склад с брюквой и спаржей

он понял что любит ее — любовь она вот такая


гостей понаехало целый автобус как на экскурсию

последний раз он так парился когда учился брать аккорды с баре

через девять месяцев у нее был самый красивый живот на курсе

мальчику в честь сданной сессии дали имя оноре


от криков маленького гения с утра раскалывалась башка

но это полбеды ведь он оказался негодник редкий

посидит полчаса просто так а потом накакает мимо горшка

раз этак сто пятьдесят вот вам человеческая комедия предки


а теперь из него вырос ботан-препод под ропот и гомон

он следит как у студенток начинается интеллектуальный шок

пока он валит им мантру: романтический энтузиазм ирония гофман

и золотой горшок

золотой горшок

золотой горшок




Трамвай «Желание»


Остановите, вагоновожатый...

Н. Гумилев

Ты сорняком в теплице нашей вырос

и всех довел до ручки, так и знай...

И потому сейчас я матом выраз-

ился, хоть вам и слышится «must die


По свету ты несешь опасный вирус —

вмонтированный в бомбу самурай,

ты в черных небесах летишь по миру с

небелорусским возгласом «банзай!»


Ты, как забытый лириками топос,

блуждаешь по ночам, бухой автобус,

или корабль — в океане слов...


Отплавав наперегонки с акулой,

идешь ко дну, а пассажиров — сдуло,

когда за флейту взялся крысолов.



* *

*


верю в прогноз погоды и собственным взглядам беглым

от жажды не будет отбоя сушняку не скажешь отбой

словно в запой вхожу в десятидневное пекло

минус надежда здесь оказаться с тобой


утром шаманю и разгоняю тучи над головою

мысли заклинит тогда вся надежда на силу рук

и тучи идут без конвоя и вышивают небо канвою

на июльских пейзажах художника шляющегося вокруг


с первого дня мою голову вырубают пьяные волны

солнца сорокоградусного но не окончен бой

я верю что в Вильнюсе прямо сейчас ливень рванет по полной

и наползет на Тракай и остановится над тобой


и я не могу заснуть отмороженный жарким летом

слова которых тебе не скажу плачут не уходя

а ночь такая большая и неизвестно где ты

далекая как литовская капля дождя




Шнурки


Расскажу вам про парня, который был героем поэмы,

неоконченной и неопубликованной.

Его придумал поэт, когда-то побеждавший на слэмах,

а нынче старый, одинокий и к стойке бара прикованный.


Парень джинсы носил с дыркой выше колена,

связанный мамой свитер, которому много лет.

А шнурков на ботинках не было. Говоря откровенно,

про эти шнурки позабыл одинокий поэт.


Герою поэмы нравилась ранняя осень,

посиделки в кафе в обнимку с кальяном,

поездки в троллейбусе тридцать восемь

и девушка, о которой думал он постоянно.


Девушка села напротив, он увидел ее глаза —

и от других пассажиров троллейбуса осталось пустое место.

Он пытался заговорить, но не смог ничего сказать,

ведь он совершал поступки только в границах текста.


У девушки в руках васильки как масонский знак,

и парень хотел уж спросить: «Незнакомка, кто ты?»

А у поэта похмелье, в квартире сплошной бардак,

и продолжать писать — никакой охоты.


И все обрывается, умирают цветы без единого звука,

и снова ранняя осень, кафе, незнакомые люди…

И парень вдруг понял: «Я ведь живу по кругу,

и разговора с девушкой так никогда и не будет.


Утром проснулся — тем хуже, завтрак уже остывает.

Беги к умывальнику, со щек сновидения смой.

Вот моя троллейбусная кольцевая,

и вот он, мой тридцать восьмой.


Шагать, не глядя на лужи под вымокшими ногами…»

И тут он заметил: девушка ему улыбается.

Потом спрашивает: «А что с твоими шнурками?

Разноцветные хочешь? Тебе понравится».


Это старый поэт нашел среди счетов за квартиру

наброски поэмы — он про нее и думать забыл уже,

а тут взглянул на эти каракули, опохмелился кефиром,

закончил поэму и разместил у себя в ЖЖ.


И критики до небес его вознесли, как водится,

и наш поэт стал талантливей и моложе,

и к нему вдруг вернулись муза, жена и любовница,

что женщиной оказались одной и той же.


И парень ответил девушке: «Мне нравится ранняя осень,

дожди, посиделки у непросыхающего фонтана,

и эти поездки в троллейбусе тридцать восемь

рядом с тобой, о которой думаю постоянно».

 
Яндекс.Метрика