Владимир Салимон
НА СЛУЧАЙ ЯДЕРНОГО ВЗРЫВА
стихи

Салимон Владимир Иванович родился в 1952 году в Москве. Автор более пятнадцати поэтических книг. Лауреат Новой Пушкинской премии (2012). Постоянный автор «Нового мира». Живет в Москве.

Владимир Салимон

*

НА СЛУЧАЙ ЯДЕРНОГО ВЗРЫВА

* *

*


Я вижу, как время течет из угла

по стенам моей комнатушки,

как скатерть стекает по ножке стола

на дальний конец раскладушки.

На завтра мы вызвали часовщика.

Старик инструменты разложит.

Покрутит, повертит рукой у виска.

Вздохнет, но ничем не поможет.

 

* *

*


Как праведник, душой и сердцем чист,

преодолев земное тяготенье,

между землей и небом желтый лист

вдруг зависает всем на удивленье.

Мы все не без греха, и потому,

спугнуть остерегаясь чудо это,

не шелохнувшись, долго в полутьму

я вглядываюсь на исходе лета.




* *

*


Рассвета сумерки легки.

День новый обещает много,

но тот, кто встал не с той ноги,

пеняет все равно на Бога.

О, как я Богу надоел,

должно быть, мерзкий старикашка.

Не будь у Бога спешных дел,

давно бы гнил на дне овражка.

Среди берез, среди осин

давно б в трухлявую колоду

я превратился, сукин сын,

ненужным сделавшись народу.



* *

*


Вне поля зрения осталось

вдали за рощей придорожной

что самым важным представлялось

живущим жизнью невозможной.

Мой взгляд скользнул по избам сонным,

как будто бы по лицам спящих

во мраке душном и зловонном

людей и пьющих и курящих.

Увидел я лишь на мгновенье

их тяжкий сон как матерьяльный

объект,

и ветра дуновенье,

и свет незримый, дух астральный.



* *

*


Казалось, треснуло стекло,

но, услыхав, как гром грохочет,

я понял — мировое зло

на нас обрушить небо хочет.

И, как учили в детстве нас

на случай ядерного взрыва,

под стол залез я сей же час,

где в щель забился суетливо.

Я думал, что пересидеть

там катастрофу мировую

смогу,

смогу перетерпеть,

переиграть Судьбу вчистую.



* *

*


На пороге жизни вечной

я приглядываться стал.

По фигурке безупречной

ящерку в траве узнал.

Взгляд холодный азиатский

на себе я ощутил,

так как ящерице адский

пламень очи опалил.

У нее на самом деле

нет ресниц и нет бровей,

но видны следы на теле

от зубов и от когтей.



* *

*


Суша — это часть земли,

непокрытая водой,

по которой корабли

не плывут во тьме ночной.

Утром, выйдя из ворот,

услыхавши странный звук,

вижу я — корабль плывет.

Под водою скрылся луг.

Дождь идет

и день и ночь

барабанит по кустам,

и никто, никто помочь

не способен нынче нам.



* *

*


Выставлял бутылки на балкон

и во мраке слушал, как негромкий

издает посуда перезвон,

словно на морозе ельник ломкий.

Словно колокольца под дугой,

как поется в песне,

от которой

русский человек глядит с тоской,

ощущая ужас смерти скорой.



* *

*


Борьба между добром и злом.

Се камень есть краеугольный.

Бьет молния, грохочет гром

над крышами первопрестольной.

Врасплох гроза застала нас.

Людей, что были не готовы,

разгул стихийных сил потряс

и жизни подорвал основы.



* *

*


Физическое состояние

воды, что скоро станет льдом,

мелькнет, как станции название,

и вряд ли вспомнится потом.

Средь мерзости и запустения

возникнут вдруг передо мной

пристанционные строения,

как мир загробный, мир иной.

Кругом давно одни покойники,

нет ни одной живой души,

всех перерезали разбойники

ночной порой в лесной глуши.



* *

*


На женщин, моющих полы

и окна, впору любоваться

и втихаря, из-под полы

греховным мыслям предаваться.

Без этого нельзя никак,

пока ты полон сил и молод,

тебе не застит очи мрак

и не стесняет члены холод.

И половой инстинкт влечет

сильней возвышенного чувства,

ты пробуешь найти подход,

но это требует искусства.



* *

*


История — предмет одушевленный,

а не с морского дна окаменелость,

которую, отмыв от грязи черной,

чтоб в руки взять, нужна большая смелость.

Поверишь ли, читая Геродота

мне весело, мне хочется смеяться

и просвещеньем темного народа

с усердием великим заниматься.



* *

*


Внимание привлек чудесный зверь.

Художник поместить в углу картины

его рискнул,

в неведомое дверь

лишь приоткрыв слегка — до половины.

Меня поймав, как рыбу на крючок,

не приложив особенных усилий,

он дверь не распахнул, хотя и мог,

как перед Дантом распахнул Вергилий.

Он, верно, знал особенный секрет,

знакомый, впрочем, всякому мальчишке,

что нас влечет в развитии сюжет,

когда не прочтено еще полкнижки. 

 
Яндекс.Метрика