Константин Кравцов
ЗЕЛЕНАЯ ГОРЛИЦА С ОСТРОВА ОТАИТИ
стихи

Кравцов Константин Павлович родился в 1963 году в Салехарде. Окончил Нижнетагильское художественное училище и Литературный институт им. А. М. Горького. Преподавал в школах и духовном училище Ярославля. В 1999 году принял священнический сан (РПЦ МП). Автор четырех книг стихов. Лауреат нескольких литературных премий, в том числе премии «Anthologia» (2013) и Волошинской премии «За сохранение традиций русской поэзии» (2014). Живет в Ярославле.



Константин Кравцов

*

ЗЕЛЕНАЯ ГОРЛИЦА С ОСТРОВА ОТАИТИ



                                                                                  Игорю Вишневецкому


«Sintagmamusicum» Михаэля Преториуса,

Музыкальная энциклопедия в трех томах «Устройство музыки

Согласно древним и новейшим церковным писателям,

Удостоверенное полигисторами, на разных языках,

С учетом, наконец, современной практики музыкального искусства» —

Устройство, собрать которое, думается, было бы не под силу,

Если бы Преториус не перекладывал на язык органа

Молитвословия и славословия царя Давида, вознося тем самым

Песнь благодарения и хвалы собственного сочинения.

Но постичь сегодня эти псалмы и мотеты,

Эти «очень простые и светлые мелодии, — утверждает Эрнст Херрман,

Биолог из экспедиции Ритшера («Немецкие исследователи

В Антарктическом океане», Берлин, 1940), можно лишь следуя

«Из столь же простых и светлых ландшафтов» — возвращаясь

Из Антарктиды. Возвращаясь с пингвинами, о которых

Главным образом и пишет Херрман: «Какие

Это были прекрасные птицы! Какие красивые!

Тем больнее нам было, когда мы заметили, что, несмотря

На образцовое обращение, пингвины Адели, первыми

Оказавшиеся на нашем борту, становились все тоньше и тоньше,

А через несколько дней и вовсе начали чахнуть. Они целыми днями

Стояли у поручней, с тоской глядя на синюю воду. В их глазах

Появлялось что-то вроде заветной надежды, когда они видели

Проплывавший мимо айсберг». А вот

Первый в жизни пленников дождь: «Вода струится по их

Обезжиренному оперению и проникает прямо до кожи. Шеффер

Сооружает в их загоне подобие навеса. Однако глупые животины

Не намереваются укрываться. Стоит только начаться дождю,

Они тут же устремляются под его струи… В подобных ситуациях

Их приходится привязывать. Веревка натягивается, и все они

Стоят в ряд: восемь больших императорских пингвинов и три

Маленьких, но юрких пингвина Адели. За неимением лучшего

Барклей смазывает их перья гелем для волос. Капитан Котгас

Пожертвовал для этого целую банку, которую ему в свое время

Презентовала какая-то из австралийских почитательниц.

Однако тот, кто знает нашего капитана, поймет, почему он никогда

Не будет укладывать прическу при помощи геля для волос.

Поэтому на данную жертву он пошел с легким сердцем.

Теперь наши пингвины не только блестят, но благоухают

Самым невероятным ароматом! Как там поется в песне?

«Аромат, что плывет за прекрасной фрау…»



                                      *


Пингвины и снежные «бурные птицы», дымчатые альбатросы,

Морские ласточки над мачтами шлюпов Флавиана Тадеуса Готлиба

(Фаддея Фаддеевича) фон Беллинсгаузена и Михаила Лазарева,

Переплеты морской травы, фонтаны китов, плывучие «льдяные горы»,

То «плоские и отрубистые», то «островершинные,

В виде готического здания с башнями, обелисками

Или монументами на подножьях и в других видах»,

То «прекраснейшая колонна», то пропилеи, то «льдяная башня

Над небольшим заливом, в котором по нужде гребное судно

Могло бы укрыться, ежели бы ломкость стен сего убежища

Скорым их разрушением не угрожала опасностью».

То арка, то несколько арок, аркад, то зияющая пещера, а то

Сходятся вместе в тонком тумане над поверхностью вод

Луна и солнце, и само небо предстает «светлою аркою,

С ярким белым блеском». Арка и арфа, дождь вперемешку со снегом

И сквозь него то ли припай едва ли существующего вообще

За южным полярным кругом материка — матерой земли,

То ли белые облака: «Продолжая путь на Юг, в полдень,

В широте 69° 2’ 28’’, долготе 2° 14’ 50’’, мы встретили льды,

Которые представились нам сквозь шедший тогда снег

В виде белых облаков». Несуществующий материк,

Принятый за белые облака. «По причине снега, зрение наше

Не далеко простиралось; я привел в бейдевинт на SO,

И, пройдя сим направлением две мили, мы увидели,

Что сплошные льды простираются от Востока чрез Юг на Запад;

Путь наш вел прямо в сие льдяное поле, усеянное буграми.

Ртуть в барометре, спустясь от 29,5° до 29, предвещала

Еще худшую погоду; морозу было 0,5°. Мы поворотили на NWTW,

В надежде, что сим направлением не встретим льдов.

В продолжение последних суток видели летающих

Снежных и синих бурных птиц и слышали крик пингвинов».



                                   *


Земля Королевы Мод, Новая Швабия, ее западное побережье —

Берег Принцессы Марты, его и видел тогда мореплаватель,

Не знающий, что открыл Антарктиду: «Признака земли

В больших широтах я не встречал, — писал Беллинсгаузен

Из порта Жаксон Жану Батисту Прево де Сансаку

Маркизу де Траверсе (Ивану Ивановичу) — морскому министру

При Александре Благословенном. — Птиц же хотя и видел много,

Но оне все морские, не могут служить знаком близости земли

И суть разных родов: некоторые летают до полярного круга, а иные

Из-за оного не вылетают, другие же обитают по обе его стороны,

И сии были почти всегдашними нашими сопутниками;

Им, как кажется, нет надобности в земле, ибо отдыхают оне

И спят на воде, питаются же, по замечанию нашему,

Мертвыми китами, шримсами, моллюсками

И другими морскими животными и растениями».

Лишь птицы и острова, острова и птицы, спящие на воде,

Не нуждаясь в месте покоя для ног своих, и ни острова, ни птицы

Не указывали на близость гипотетического континента —

Напротив, вторя Джеймсу Куку, отрицали саму возможность

Его существования: «...чтобы они [острова] были продолжением

Южной матерой земли[материка], сего я не могу никак предполагать;

Ибо, прошед широту южнейшаго из оных острова Тулля,

Дойдя до широты 60° 27’ и имея ясную погоду и чистый горизонт,

Мог видеть далее к югу еще до 4° миль, что составит пространство

Более, нежели на 1000 миль от островов Тулли, признаков же земли

Ничто не означало, да и самое море в сем месте приняло цвет океана,

Отличный от имеющегося при островах… Огромные льды, которые

По мере близости к южному полюсу поднимаются в отлогие горы,

Называю я матерыми, предполагая, что когда в самый лучший

Летний день морозу бывает 4°, тогда далее к югу стужа,

Конечно, не уменьшается, и потому заключаю, что сей лед

Идет чрез полюс и должен быть неподвижен, касаясь местами

Мелководий или островов, подобных острову Петра I,

Которые, несомненно, находятся в больших южных широтах,

И прилежит также берегу, существующему (по мнению нашему)

В близости той широты и долготы, в коей мы встретили

Морских ласточек».



                                   *


«Михаэль Преториус звучит на Южном полюсе!

Я уверен, что никогда ранее его мелодии не звучали

В столь южных широтах. Преториус, этот изысканный

Старый композитор, исполняется нами тремя:

Гбуреком, Лёзенером и мной при помощи двух блок-флейт

И одной скрипки. Очень простые и светлые мелодии,

Которые могут выступать в роли канона поразительной органичности;

Музыка, которую только теперь мы стали по-настоящему понимать,

Так как следуем из столь же простых и светлых ландшафтов.

Аккорды звучат таким же образом. В шуме городов такая музыка

Не может быть оценена по достоинству, но в ледяной тишине,

Посреди моря, путь к ней найти как нельзя просто».



                                   *


Белая река, серебро пепла: эскимосская девушка рассыпала пепел,

Чтобы ушедшие нашли дорогу домой. «Я иногда

Возвращаюсь мыслями в прошлое и снова вижу

Заснеженные поля, сверкающие в лучах солнца.

Вижу морские льды и айсберги, разбросанные по синему морю,

Великолепные южные горы, вздымающие свои вершины

В одиноком величии. И снова слышу движение льда,

Эти таинственные движения, сопровождаемые

Почти неуловимым звуком, пробегающим по воде;

Слышу и шуршание полозьев саней, идущих по снегу.

Я вижу и слышу все это, но я не мог бы объяснить вам,

Почему мои мысли вечно возвращаются к тому доброму времени,

Когда все это было у меня перед глазами». Роберт Скотт.

А вот Дарвин: «Не могу вообразить ничего прекраснее

Берилловой синевы этих ледников на фоне белого снега».

Или Амундсен — из интервью за неделю до смерти: «О, если бы вам

Когда-нибудь довелось увидеть своими глазами, как там чудесно,

В высоких широтах! Там я хотел бы умереть, только пусть смерть

Придет ко мне по-рыцарски, настигнет меня при выполнении

Великой миссии, быстро и без мучений». И ведь так и случилось:

Вылететь на поиски разбившегося дирижабля «Италия»

И пропасть в арктических сумерках на пути к Медвежьему острову,

Как Гленн Миллер в тумане над военным Ламаншем:

Берилловая синева, серенада солнечной долины,

Канувшая вместе с джазистом и «Норсманом С-64»

В декабрьском тумане такой плотности, что и птицы

Не поднимались с земли; Преториус на Южном Полюсе,

И топливный бак с поплавком — все, что осталось

От неудачно севшего на воду гидроплана. По-рыцарски.

«Быть может, во мне заговорил идеализм молодости,

Часто увлекающий на путь мученичества, и он-то и заставил меня

Видеть в самом себе крестоносца в области полярных исследований».



                                   *


Латаные-перелатаные, исхлестанные штормами высоких широт

Шлюпы «Восток» и «Мирный» возвращаются в Кронштадт,

И парусники Джеймса Росса «Мрак» (Эребус) и «Ужас» (Террор)

Движутся четыреста с лишним миль вдоль нескончаемой,

Высотой в полсотни метров, ледяной стены, нигде не видя прохода.

Приходится прервать плаванье и заняться магнитными измереньями.

Под крик пингвинов. «Они такие любопытные,

Такие доверчивые, безобидные такие, — умиляется иеромонах

Павел (Гелястанов), — они — как маленькие человечки». Или

Другой иеромонах, приносивший бескровную жертву,

Жертву хваления в Троицкой церкви, основанной в Татьянин день

На острове Ватерлоо, отец Гавриил (Богачихин): «Пингвины

Очень любознательны, дружелюбны, и если человек

Стоит, не шевелясь, они подойдут к нему и станут разглядывать.

Но если он сделает хоть малейшее движение —

Отбегут в сторонку, потому что для них человек

Слишком высокий, а они — маленькие». А вот еще о птицах —

После описания очередного льдяного острова

Беллинсгаузен пишет: «...сего же дня, к общему всех сожалению,

Умер черный молодой какаду после сильных судорог;

На обоих шлюпах только один и был сего рода какаду. Судороги

Произошли от его жадности: он грыз все, что ни попадалось;

Ему попалось чучело новоголландского зимородка,

И шкурка сия, к несчастью, натерта была ядом; в сие же время

Умерла зеленая горлица с острова Отаити».




 
Яндекс.Метрика