Владимир Беляев
НЕ СКАЗАТЬ РАЗГОВОР
стихи


Беляев Владимир Михайлович родился в 1983 году в Ленинграде. Автор книг «Именуемые стороны» (М., 2013) и «Вроде сторожившего нас» (New York, 2015). Лауреат премии «Дебют» за 2015 год в номинации «Поэзия», организатор ландшафтного поэтического фестиваля «Пушкинские лаборатории». Живет в городе Пушкине, Санкт-Петербург. В «Новом мире» публикуется впервые.



Владимир Беляев

*

НЕ СКАЗАТЬ РАЗГОВОР



* *

*


скоро меня встретят —
страшная маленькая природа,
извини-извини деревьев, 
птицы в разбитую осень окна.


скоро меня встретят 
талые сады благодати,
весны полногрудые развалины, 
тихоплавное государство.


так и идти к уже настоящему другу,
кто бесплотен и равен,
кто не знал, говорит, твое время войны,
а только мерцание, только мерцание


* *

*


...и вот, да, и приходит, и говорит, и темница слагается, 
и вот она уже — бабочка калек — 
пишет узелками над городским, морским, детским, 
над помойкой, троллейбусом, 
над женщиной в оранжево-черной немоте лета, над трав глазами,
над его внятным возрастом, в котором 
голос преувеличивает боль.



* *

*


где образ человеческий теряется —
начинается что-то другое.
что-то такое мается, 
не знает покоя.


откуда не придет поспешка
червивый короб мух-господ —
там прыгает головешка,
говорит, что спасет.


огонь как образ человеческий
на месте мест перемещается.
как будто человек предместье,
где прыгать-бегать запрещается.



* *

*


Василию Бородину


вздрогнув языки, отвернувши силы людей, 
солнце их гонит и пусто кулак разжат


точность облаками мгновенной тьмы
и огни в груди говорят — мое
и песок сопряжений прикрывает веки 
освобожденным


не сказать разговор 
но уже не голос домой
не почта с запечатанным полднем



* *

*


учитель-дым отделяет время от пламени.
музыка-воспитатель реку вновь запряжет.
звук в саду сторожит звезды и двери
и пчелы летят слышать жар белый шум —


по ступеням нисходит воздух-иаков. 
человек, у которого внутри стена — чей он сын?
по ступеням нисходит воздух-иаков 
и воздушные тяжелые звери его — 
вот прибывают
вот приплывают


и музыка-воспитатель реку вновь запряжет
и воздушные камни полягут полягут
как колени-глаза, как деревья-ремни



* *

*


она отплывает по воле говорящего, оставляя беготню слов. 
глаза-солдаты, сопротивление губ, как смутный приговор.


дождь — рыбы и лестницы, выскобленный со дна сон,
где день твой то светится, то прячется в подорожной темноте.


вот и прощаюсь я с дымом твоим, с хлебом твоим, с ладьей,
вырубленной из звука прежнего, подавшегося с глубины.


имя-ушиб спрашивает кровь шуршащей досадой-иглой
кто нам сказал, что ты не восстанешь, и кто твою отпускает речь?



* *

*


вещи присели поговорить
но молчат в глаголе
праздники устают
в бесполезности наблюдателя


все же нет гнезд никаких
совсем никаких
время такодинокооно еще берется,
чтоб из ткани самой высвистеть карандаш,
раздышать речи и дни



* *

*


берет книгу отталкивается ото льда
взвешивает подвиги и колобродит
(второе детство будет родина сама)
и врага не коснувшись — сосны, купель — шепчет


призрачное шевеленье слов — 
будто земля распахана



* *

*


сад — упроченный снегом — вспомни,
остановиться будь добр — там
какие-то песни еще, какая-то 
длящаяся даль.


надо бы войти — отовариться, 
стекло протереть, чтобы слезы пришли,
земли наконец пригреться, —
оговоркой, не твердым постукиванием.

 
Яндекс.Метрика