Вадим Жук
СКВОЗЬ ЗАРОСЛИ ЧАПАРРЕЛЯ
стихи

Жук Вадим Семенович родился в 1947 году в Ленинграде. Окончил театроведческий факультет Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии. Поэт, актер, сценарист, драматург, режиссер, теле- и радиоведущий. Создатель и художественный руководитель театра «Четвертая стена». Стихи публиковались во многих журналах и альманахах, в том числе в «Знамени», «Октябре», «Арионе». Автор четырех поэтических книг.

Живет в Москве. В «Новом мире» публикуется впервые.



Вадим Жук

*

СКВОЗЬ ЗАРОСЛИ ЧАПАРРЕЛЯ






* *

*


Представь себе — каков он русский Стикс.

Как стынет небо над водою чёрной,

Какая ивушка на берегу грустит,

И тянет дымом с пашни обречённой.

За поворотом выросло село,

Гребущий в днище упирает пятки

И синей изолентою весло

Замотано в районе рукоятки.

Покинут лес. Покинут пёс. Покинут дом.

Все спешные приметы человека.

Торопится гребец, покуда льдом

Не затянула непогода реку.




* *

*


Пояс с кольтом отстёгивая на ходу,

Холм для нас застелили мхом и согрели,

Палубной походкою я иду

Сквозь заросли чапарреля, дорогая, сквозь заросли чапарреля.

Воробьиное граффити на раскисающем льду

Или чухонский светлый расплыв акварели

В белом июне. Ты видишь, как я иду,

Сквозь заросли чапарреля, заросли чапарреля.

Ранних лисичек корзинка псом прижалась к ноге,

Скачут индейцы по милой и влажной Карелии.

Рыжий Майн Рид на полке, цент в пироге,

Капли брусники в зарослях чапарреля.

Там в небывалом, но бывшем когда-то году,

Десятилетний, начитанный, ростом не больше свирели,

К тебе, десятилетняя, я иду,

Сквозь ржавую проволоку, сквозь заросли чапарреля.



* *

*


«Аврора» грозная, теснящая Неву,

На набережной чёрные заводы.

Я был уверен в том, что доживу

До ноября семнадцатого года

Другого века. В нём мы победим 

Весь старый мир могучей силой ратной,

Порядок новый в мире утвердим,

И будет всё доступно и бесплатно.

И нашей Революции сто лет!

Салют в вечернем небе распылённый!

И мне подарят чёрный пистолет

И белые бумажные пистоны!

Осталось десять месяцев. Не срок.

Я доберусь до этого столетья.

Но вряд ли я нажму на твой курок,

Прощай, прощай, мой чёрный пистолетик.

Здесь будущее залито свинцом

И тягостна свинцовая погода.

И бьёт свинчаткой ветер мне в лицо,

Две тысячи семнадцатого года.


28 декабря 2016


* *

*


Одна и та же белая звезда,

Над парком за окном и над могилой Блока,

Над женщиной чужой и светлоокой,

Над поездом до пункта «никуда»,

Над лапчатым Кремлём, над спящим Эрмитажем,

Одна и та же.


* *

*


Это Владимир Набоков с сачком,

Ловит крылатых лолиток сачком,

Хищен, изящен и тучен.

Чтоб хорошо красоту разглядеть

Надо её на булавку надеть

Можно тогда красоту разглядеть

Лучше.


* *

*


Просторный кабинет. Отдёрнуты гардины.

До края, лейтенант, армянского налей.

Я список лагерей прочёл до середины,

Вот он идёт как раз за списком кораблей.

Краслаг и Чердыньлаг, Особый Соловецкий,

Вятлаг и Дубровлаг, Свирьлаг, Сиблаг, Дальлаг.

Норильский, Озерлаг, Таёжный, женский, детский.

Сыпняк. Барак. Собак. Архипелаг Кулак.

Да выпей сам, сынок... Заешь хотя бы сушкой,

Посыпался народ ввиду особых мер.

Прими их, лейтенант, — Дефо, Сервантес, Пушкин

Записывай, сынок, — Катулл, Рублёв, Гомер….



                       Вагон


Когда мы наконец друг к другу притерпелись,

Все сорок человек и восемь лошадей..

Как славно было нам! Какие песни пелись!

Какой разгул свобод! Какой обмен идей!

И первые два дня, когда мы испражнялись,

От окружавших взгляд стыдливо отводя,

Мы чувствовали стыд и даже извинялись.

Но сумно стало нам и нашим лошадям.

Вагон стоял забыт. Незыблем. Не колеблем.

Среди огрызков рельс, среди обломков шпал.

Песок и креозот. Железных прутьев стебли.

Он толком сам на знал, как он сюда попал.

Вагон стоял забит аршинными гвоздями.

Дымился и смердел. Вокруг цвела весна.

Они были людьми, мы были лошадями.

Нас был двойной набор, но смерть была одна.

Тускнел нагрудный знак «Челябинск — Чебоксары»,

Уже не зная жить, мы снова стали петь.

И подлетал к нему оголодавший сарыч,

И пробовал запор отчаянный медведь.

Один из нас исторг на грязь настила семя,

Зубами в вороной другой вцепился бок...

Потом не стало нас. И я ушел со всеми.

И не могу сказать, кто автор этих строк.



* *

*


Видишь, мальчик бежит.

Сзади девочка с криком бежит: «Не бежи!»

На песке остаются пятипалые лёгкие лодки.

Не догнала. Устала. Он скрывается за гаражи.

Муравьи по тропинке идут такелажной походкой.

Он плюёт в муравья. Попадает. Тот гневно глядит,

Вытер лапы о грудь и берётся опять за поклажу.

Мальчик лёг за «Максим». Далеко впереди

Он заметил десант, по родному крадущийся пляжу.

«Тра-та-та» ! Он за сопкой — невидимый им,

«Тра-та-та!» ! Только эхо к волне покатилось!

Нужно каску воды! — перегрелся «Максим»!

Отойти невозможно! Тут она появилась.

Улыбается. Жалкие плечи. Глядит воробьём.

Через тёмную чёлку. Живую. Густую.

Он толкает её, потому что он любит её

И любить обречён до тех пор, пока мир существует.




 
Яндекс.Метрика