Стивен Винсент Бене (1898 — 1943)
ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
стихи-переводы

Стивен Винсент Бене (Stephen Vincent Benet) — американский писатель-фантаст, поэт. Наиболее известны рассказы Бене из сборника «Дьявол и Дэниел Уэбстер» («The Devil and Daniel Webster», 1937). В 1988 году в России был выпущен сборник рассказов С. В. Бене «За зубом к Полю Ревиру», составленный В. Голышевым и А. Зверевым.

Дважды лауреат Пулитцеровской премии за поэмы «Тело Джона Брауна» («John Brown’s Body», 1928) и «Западная звезда» («Western Star», 1943; опубликована посмертно). Перевод эпической поэмы «Тело Джона Брауна» на русский язык осуществил поэт Иван Елагин (1918 — 1987).



Стивен Винсент Бене

(1898 — 1943)

*

ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ


Перевод с английского Максима Калинина




Скрипичный лес


Проклятый день! Истерзанные тучи

Как будто сняты с пыточных колёс.

А солнце над сосновым частоколом

Поранило багровый глаз до слёз.

Дорога извивалась по гадючьи

Во тьму. Я шёл в молчании тяжёлом.


Меня стволы скрипучие обстали

Толпою отвратительных калек

Со членами увечными. Казалось,

Угрозы мне зловещий голос рек.

Перешагнуть решился б я едва ли

Через бревно, что в землю веско вжалось.


«Ни шагу дальше!» — был мне знак ветвями.

Я задрожал и завернулся в плащ.

А сосны ждали, ощетинясь тёрном.

Внезапно расступилась чаща чащ.

Мне ужас по спине провёл когтями,

И на поляну вышел некто в чёрном.


На башмаках сверкала пряжек пара.

Горели перстни на перстах как жар.

Блеснула на упавшей шляпе лента.

Он вынул из-за пазухи футляр

И трепетную скрипку — из футляра

И приступил к настройке инструмента.


Взметнулся звуков рой к небесной стыни.

Смычок наканифолил чудодей

И поднял глаз мерцающие льдинки:

«Готов к услугам. Я среди людей

Известен как Никколо Паганини.

Сейчас я вам сыграю для разминки».


Он взял аккорд, и скрипка закричала,

И сразу перешла на громкий плач

И стоны, раздирающие душу.

Казалось, это стонет сам скрипач,

Чей рот полуоткрыт был изначала,

И звуки скорби выпускал наружу.


Мелодия плясала в исступленье,

Как пламя погребального костра,

А изредка — на марш переходила,

С каким войска, кричащие «Ура!»

Вступают в безнадёжное сраженье,

При этом зная: их удел — могила.


Меня на время слёзы ослепили.

Рукой утёршись, я увидел — лес

Копирует движения маэстро,

Как если б в древеса вселился бес.

Участники безумного оркестра

Ветвями ветви яростно пилили.


И ноги сами прочь мои помчались.

Глиссандо по пятам за мной гнались.

В притихший город я влетел с разгона

И глянул вспять: луна венчала высь,

А сосны в тёмном воздухе качались,

Как шеи разъярённого дракона.



Я — обычный человек


«Вам довелось увидеть Шелли?»

Роберт Браунинг


«О да, мне довелось увидеть Шелли,

Как Браунинг когда-то написал».

Сказал старик, и щупальца морщинок

Улыбка протянула по лицу.

«Я помню — это было как вчера.


Кончалась осень. На дорогах грязь

И слякоть. Беззащитные деревья

Холодный дождь до нитки обобрал.

Рой мороси над школою клубился.

В изножьях зданий дымка залегла.

А небо оглушительно чернело.

Окно с горящей лампою казалось

Луною в ореоле мошкары

Золотокрылой, и в неверном свете

Любой предмет был больше, чем он есть

На самом деле. Над потёртой дверью

Горел фонарь, заемля полукруг

От полумрака. На границе света

И тьмы толпа подростков бесновалась,

Как море в бурю. Каждый бледен был

Как мёртвый. Каждый рыл руками землю

Промозглую и вылепить пытался

Метательный снаряд, при этом с ног

До головы измазав как себя,

Так и соседних братьев по оружью.

У самой двери, возле рваных книг,

Разбросанных по луже, замер Шелли.

Его держали двое, а толпа

Кричала: «На-ка, дурень, получи!»

И комья грязи шлёпали об стену

Над головой стоящего, а он

Не двигался. Его глаза горели

Как в белоснежной зале две свечи.

И я до самой смерти не забуду

Потусторонней бледности лица

И рук, дрожащих, словно две верёвки,

К которым привязали тяжкий груз.

Таким мне довелось увидеть Шелли».

«И что же Вы?»

«А что я? У меня

Был верный глаз и твёрдая рука.

На три броска — три попаданья, сударь».



Папа Александр VI потчует кардинала Капуанского


Побьёмся об заклад,

Такого вы не кушали павлина!

Как есть — картина!

Глазам на радость пёрышки блестят,

Волной морскою отливает грудка,

А мясо — утешение желудка!


Приличествует миг

Диковинку сию под нож отправить.

А как же, я ведь

Пирую с тем, кто истинно велик!

Ещё вина? Не след сидеть с пустыми

Бокалами — не частый гость вы в Риме.


Венецианский вам

Бокал по вкусу? Талия — не ножка!

Плесну немножко —

Потиром вспыхнет, хоть неси во храм.

Ах, треснуло стекло! Святая Дева!

Кусок направо и кусок налево…


В народе говорят —

Бокал трещит, когда в вине отрава.

Ну что вы, право,

Так побледнели? Мелют всё подряд.

Не оставляйте в памяти зарубок.

Серебряный неси, Караффа, кубок.


А правда, кардинал,

«Венеру» вы приобрели недавно,

А с нею «Фавна»

Резца Праксителя? Я всё б отдал,

Чтоб у себя иметь хотя бы кроху

Сокровищ ваших… Господи! Вам плохо?


Устройтесь половчей

С подушкой этой. Любите гранаты?

Не маловаты?

Вот груши. Берегу их для гостей.

Они теперь втридорога на рынке.

Одну разрежу и — по половинке!


Ножа отравит грань,

На части плод разрежет под приглядом,

И ту, что ядом,

Протянет сотрапезнику? Не стань

Я Папой, не подвергся бы наветам!

Любовь к искусству — я стою на этом.


Извольте до конца

Докушать, или мы враги навеки!

Что, давит веки?

А ноги стали тяжелей свинца?

Пора домой, в объятия супруги.

И вспомяните Папу на досуге.


Целуйте, вот кольцо!

И в радости вы гость мой и в печали.

В моём подвале

По вам скучает доброе винцо!

К портшезу! Что вы так в движеньях резки?

Хозяина должны дождаться фрески!


Прощанья час настал.

Вечерний воздух вам расправит плечи.

До скорой встречи!

Лукреция? Ты с бала иль на бал?

(Протянет кардинал полдня от силы.)

Дай в щёчку поцелую, цветик милый!



Короткая молитва


В мороке нашего времени

Не видно звёзд. Ни своей, ни прочих.

Из тьмы я молитву творю.

О сломленных и надломленных.

О тех, чья боль не телесна.

Чьим именам — не черёд.


Молюсь о тех,

Кто беседует с канцелярской крысой

В чинной конторе и вдруг

Разражается плачем.

Кто живёт от глотка до глотка, мечтая сдохнуть.

Кто, уехав в глубинку,

Чувствует каждый косой взгляд.

Кто принимает всерьёз

Похвалу за косо повешенный коврик.

Кто делает ночь страшной.

Кто исповедуется, лёжа на клеёнке.


Молюсь о тех,

Кто при деле и не у дел.

Кто, ткнувшись в закрытую дверь,

Остался без дела.

Кто, переходя улицу, попадает в Ад,

Вопреки клаксонам и светофору,

Задумавшись, не подумав, не взяв на ум.


Молюсь о тех,

Кто закован в бумагу,

Крепче, чем в железо.

Кто катит в нарисованную гору

Бутафорский камень,

Веря в реальность происходящего.


Молюсь о тех,

Кто не опрокинет рюмку,

Не закусив таблеткой.

Кто истосковался по тьме, но боится первого шага.

Кто подходит к окну, и видит

Падение тела, и слышит

Удар, и возвращается тут же

К делам как ни в чём не бывало.


Христос, помилуй нас.

Фройд, помилуй нас.

Жизнь, помилуй нас.


Молюсь о тех,

Кто тянет из омута детских снов

Рыбу кошмара, не зная — во вред ли,

Во благо ли будет улов,

И остаётся с привкусом серы во рту,

С памятью о мире ином.

О ветеранах

Необычной войны

С их вечным «Нет, спасибо!» на вечеринках,

Вечным «Нет, спасибо, дайте мне Кока-Колу»,

Чья заначка булькает в чемодане,

Кто, подкупив прислугу, обещал, что больше не будет,

И приходил в себя на грязной койке в чёрте-каком городе.

Они в порядке, в полном порядке.

Глаза — их единственные шрамы.


Молюсь о тех,

У кого белеют следы на запястьях,

А в ноздрях стоит запах газа и рвоты —

Всего лишь остаточные явленья.

Всё это лечится,

Но запах — стоит.


Молюсь о тех,

Кто музыкой был оглушён,

Кто не разогнал галлюцинаций.


Хлорал, помилуй нас.

Амитал, помилуй нас.

Нембутал, помилуй нас.


Хуже ли, лучше ли день за днём —

Есть подсчёт, нет ответа.

Нет героизма, одна усталость,

Боль, бездна отчаянья, редко — выздоровленье.


Как тебя зовут,

Откуда ты и как сюда попал?

На больничной карте читаем — Легион.

О, други-римляне,

Леди и джентльмены,

Имя нам — Легион.



Калинин Максим Валерьевич родился в 1972 году в Рыбинске. Окончил Рыбинский авиационный технологический институт. Поэт, переводчик с английского. Автор пяти книг стихов, последняя — «Новая речь» (М., 2018). Лауреат новомирской премии «Anthologia» (2016) за книгу «Сонеты о русских святых». Отдельным изданием вышла книга Томаса Прингла «Африканские зарисовки» (М., 2010). Участник собраний стихотворений Альфреда Хаусмена (М., 2006), Дилана Томаса (М., 2001 и 2015) и антологии «Семь веков английской поэзии» (М., 2007). В периодике опубликованы переводы стихотворений Мервина Пика, Эндрю Моушена, Флёр Эдкок, Джона Кинселлы, Реймонда Карвера, Галвея Киннела, Юджина Ли-Гамильтона («Новый мир», 2015, № 3), Данте Габриэля Россетти («Новый мир», 2017, № 4) и других англоязычных поэтов.





 
Яндекс.Метрика