Сергей Костырко
КНИГИ
обзор

КНИГИ

*


КОРОТКО


Лео Бутнару. Отрада и отрава. Перевод с румынского С. Бирюкова, В. Коркунова, И. Пилкина. М., «ЛитГОСТ», 2018, 82 стр., 200 экз.

Небольшой поэтический сборник, вышедший в дополнение к нескольким таким же, увы, не слишком объемным изданиям стихов на русском языке поэта из Молдавии, одного из самых известных и ценимых на родине.


Арво Валтон. Игры времени. Новеллы. Перевод с эстонского Веры Прохоровой. Таллин, «Русская энциклопедия», 2017, 206 стр., тираж не указан.

Собрание новелл, написанных коротко, внятно, с подчеркнутой конкретностью (персонаж, порядок его действий, внешние обстоятельства и т. д.), но в данном случае это конкретика фантасмагории, предлагающей свои пути к внутреннему содержанию изображаемой реальности.


Марк Зильберштейн. Под покровительством Вертумна. Стихи разных лет. Иерусалим, «Филобиблон», 2017, 123 стр., тираж не указан.

Стихи поэта, с 1991 года живущего в Израиле, представителя поэтического поколения, формировавшегося в 80-е годы с питерской андерграундной составляющей.


Любовь Колесник. Мир. Труд. Май. М., «ЛитГОСТ», 2018, 84 стр., 700 экз.

Новая книга стихов московского поэта — «Очень хочется водки, но я вспоминаю — не пью / и не кушаю вредного, четко живу по режиму, / и не чувствую больше прохладную руку твою, / проходя по земле, где деревья не стали большими…»


Виктор Куллэ. Стойкость и Свет. Избранные стихотворения 1977 — 2017. М., «Б.С.Г.-Пресс», 2017, 512 стр., 1500 экз.

Итоги поэтической работы/жизни за сорок лет.


Александр Мелихов. Заземление. Роман. М., «Э», 2017, 320 стр., 1500 экз.

Новый роман писателя, уже приучившего своего читателя к размышлениям о нравственном состоянии нашего общества — в данном случае герой Мелихова озабочен тем обстоятельством, что «Человек несчастен лишь потому, что кто-то выдумал для него идеалы, которым он не может соответствовать».


Людмила Петрушевская. Нас украли. История преступлений. М., «Э», 2017, 320 стр., тираж не указан.

«Детектив нового поколения» с умными и честными следователями, сидящими в каждом из нас.


Александр Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ. СПб., «Азбука», 2017, 1424 стр., тираж не указан.

Очередное переиздание одной из главных книг в истории русской литературы прошлого века.


Владислав Шашкин. Человектор. Ярославль, «Индиго», 2017, 112 стр., 500 экз.

Новый сборник стихов ярославского поэта — «Интернет, / (Натурпродукт), / Тусклых лет, / Ехидный дух), / Расскажи / Нам, просвети: / Есть ли жизнь / Там, вне Сети?» (кстати, процитированное — это еще и акростих, как и большинство стихов в этой книге).


Ян Шенкман. Ничего страшного. СПб., «Красный матрос», 2017, 44 стр., 300 экз.

«Ничего страшного», — уговаривает себя московский поэт (и литературный критик), но стихи все равно получаются вот такими: «Бессонница. / За мною кто-то гонится. / Олигофрен и дебил. / Скорей бы уж догнал и убил».


*


Антонио Грамши, Дьёрдь Лукач. Наука политики. Как управлять народом. М., «Алгоритм», 2017, 336 стр., тираж не указан.

Программные тексты самых знаменитых неомарксистов ХХ века, в частности, их высказывания о гегемонии определенного класса с помощью идеологической обработки населения, об отчуждении индивида в индустриальном обществе и о феномене общественного сознания.


В. В. Виноградов. В прохладном сумраке позднего времени. Комментарии к фильмам А. Сокурова. М., «Канон+», «Реабилитация», 2018, 256 стр., 1000 экз.

Рассматриваются все работы, составляющие официальную фильмографию кинорежиссера.


Диалоги с Сокуровым. Авторы проекта Николай Солодников, Катерина Гордеева. Предисловие Александра Эткинда. СПб., «Подписные издания. Открытая библиотека», 2018, 316 стр., 3000 экз.

Собеседниками режиссера в этой книге стали писатели Светлана Алексиевич и Людмила Улицкая, протоиерей Алексей Уминский, режиссер Кирилл Серебренников и другие.


Дмитрий Карасюк, Леонид Порохня. Наутилус Помпилиус. Мы вошли в эту воду однажды. М., «АСТ», 2017, 256 стр., 3000 экз.

К 35-летию знаменитой рок-группы — история группы «Наутилус Помпилиус», написанная архивариусом Свердловского рок-клуба Дмитрием Карасюком, и воспоминания Леонида Порохни об Илье Кормильцеве «Повесть об Илье Кормильцеве».


А. А. Комиссаров. Воспоминания. Графика. Фото. Составитель Н. Межникова. М., «Пробел-2000», 2017, 160 стр., тираж не указан.

Издание, посвященное художнику-графику Александру Комиссарову (1946 — 2016), содержащее репродукции его работ, а также воспоминания друзей и близких об их авторе и обширную подборку фотографий, воспроизводящих не только облик художника, но и саму атмосферу артистической Москвы 60 — 70-х годов.


Владимир Набоков. Письма к Вере. М., «КоЛибри», 2018, 704 стр., 3000 экз.

Первое полное издание писем Набокова жене на языке оригинала.


Твин Пикс. Беседы журналиста Брэда Дьюкса с создателями сериала. Перевод с английского А. Рысиной, Д. Богданова. М., «Эксмо», 2017, 384 стр., 5000 экз.

«Книга, которую вы держите в руках, — это ключ от комнаты», «той, в которой все герои сериала сидят и беседуют о самом главном», «на ваших глазах начинает формироваться история „Твин Пикс”», — от издателя.


Кирилл Соловьев. Хозяин земли русской? Самодержавие и бюрократия в эпоху модерна. М., «Новое литературное обозрение», 2017, 296 стр., 5000 экз.

Историческая монография о технологии власти в России, написанная на материале русской жизни конца позапрошлого века, но прослеживающая некую характерную для России ситуацию: при видимом всевластии отцов нации (царей, генсеков, президентов) реальная власть достаточно часто оказывается в руках властителей закадровых (в конце XIX века таковыми были представители высшего слоя российской государственной бюрократии).


Ирина Сурат. Человек в стихах и прозе. Очерки русской литературы XIX — XXI вв. М., ИМЛИ РАН, 2017, 344 стр., 300 экз.

Новая книга постоянного автора «Нового мира», одного из ведущих современных литературоведов, рожденная «стремлением вернуть филологию от маргинальных вопросов в общегуманитарное поле человеческих проблем и смыслов» (человек и время, любовь, смерть, преображение); написана на материале творчества Александра Пушкина, Льва Толстого, Осипа Мандельштама, Арсения Тарковского, Юрия Домбровского, Андрея Битова и др.


Удомельский край в воспоминаниях, рассказах, дневниках. Составитель Д. Л. Подушков. Вышний Волочек, «Ирида-прос», 2017, 464 стр., 1000 экз.

Удомельский край (север Тверской области) конца XIX — XX веков представлен в этой книге в воспоминаниях и художественной прозе самых разных людей: писательницы и знаковой фигуры светской жизни Москвы конца XIX века Татьяны Щепкиной-Куперник, уездной дворянки Ольги Минут, охотника и писателя-натуралиста Николая Зворыкина, уроженки деревни Дронино А. В. Василевской (Орловой), много лет проработавшей библиотекарем в редакции «Нового мира», актера Евгения Стеблова и других.



*

ПОДРОБНО


Вера Павлова. Избранный. М., «Э», 2018, 224 стр., 2000 экз.

На обложке новой книги Веры Павловой фото автора на фоне лица покойного мужа, американского дипломата и переводчика Стивена Сеймура, — стихи, а также дневниковые записи и фотографии, составившие книгу, выстраивают сюжет последних трех лет их жизни вместе — лет «онкологических». Книга эта может произвести впечатление памятника, поставленного вдовой-поэтессой на могиле мужа, то есть жеста неизбежно ритуального. Но — скажу сразу — чего в этой книге нет, так это «ритуальности» — жесткость «цыганского» глаза Павловой, ее безжалостная, к себе и к читателю, откровенность в изображении обстоятельств — внешних и внутренних — жизни и смерти, а самое главное — степень открытости автора самой теме умирания не имеют ничего общего с ритуальной тональностью поминального тоста. То есть это не создание «светлого облика усопшего» (он и без того светел для автора). Это книга о другом — о месте смерти в нашей жизни.

Тема для Павловой не новая. Отнюдь. Мотив смерти, мотив инобытия — изначально один из самых постоянных в лирике Павловой. Более того, можно сказал, что присутствие этого мотива — способ поэтического мышления автора:


а) Смерть, которая жизнь подчеркивает:

в старости, в сознании, подведя итоги;

б) смерть, которая жизнь зачеркивает:

молодая, нелепая, посреди дороги,

которая кровью себя отчеркивает,

на поминках опаивает ядом трупным;

в) смерть, которая себя перечеркивает

крест-накрест. Но это безумно трудно.


Особенно отчетливы эти мотивы в стихах о детстве и материнстве. Но и во «взрослых» стихах Павловой всегда есть присутствие детского ощущения: жизнь — это то, что не смерть. Потом в зрелости человек вроде как научается зажмуриваться, превращая смерть в некий эпизод повседневности, но даже утрированность «повседневного» в «бытовом» похоронном обряде не заслоняет от «жизни/(смерти)» —


Черное с утра примерять,

пару блузок переменить…

Сколько не учись умирать,

не научишься хоронить.

Сколько не учись горевать,

не научишься говорить:

Примите мои соболезнования, — и кивать,

если станут благодарить.


Ну а в новой книге Павловой тема смерти «персонифицирована» для автора предельно конкретно и близко — страшной худобой спины любимого на излете трехлетней борьбы за жизнь, бытом онкологических клиник, черной кровью, которая будет сочиться у него изо рта в последний день жизни. И самое главное, тема эта снова ставит перед автором как бы заново вопрос: смерть — это что? И почему ее присутствие так необходимо? Нет, в принципе, человек, наверно, способен понять это умом. Мы способны осознать, что, принимая жизнь, мы тем самым принимаем и смерть. Но, повторяю, это только работа ума. Осознать, принять, согласиться с неизбежностью, с необходимостью смерти тем органом, который рождает мысль, человек не в состоянии. По определению. И здесь важно само наше усилие дотянуться до мысли о смерти, примириться с этой мыслью самим нашим существом — именно это и делает человека человеком.

Павлова предлагает множество формулировок ответа оттуда, из опыта жизни совсем рядом со смертью:


Неизлечим? Мы все неизлечимы.

Но наши часовые механизмы

беззвучно тикают.

А твой — все громче.


Или:


знаю заранее

более-менее

что умирание

это падение

в небо

прими его

знают растения

силу всемирного

звезд тяготения.


Но главное в книге не работа мысли, не вот эти формулировки, а — само ощущение жизни в присутствии смерти. Грубо говоря, Павлова для этой книги не писала «стихи». Стихи были формой ее жизни, неизбежной в той ситуации. Нет-нет, речь не о способах «забыться», отвлечься от ужаса происходящего, речь не об анастезии. Отнюдь. Это, повторяю, способ жить, повинуясь естественному инстинкту жизни. Способ держать глаза открытыми и не быть раздавленным тем, что видишь. Стихи эти стали просто ее дыханием:


Да нет, всё ничего

Обычная усталость —

усталость от того,

что и не начиналось,

что может быть, и не…

А ты уже устала

лежать лицом к стене

под камнем одеяла.


Или:


До одури, до могилы

охотится словослов

за словом такой силы,

что треснут стекла очков

у критика, что читатель

поверит — любовь не зла,

что скажет Жизнеподатель:

ладно, твоя взяла.



И ко второму стихотворению необходимо уточнение: слово «любовь» (одно из самых частотных в лирике Павловой) в данном контексте означает «жизнь». То есть жить — это любить. Книга об этом тоже.


Составитель Сергей Костырко



Составитель благодарит книжный магазин «Фаланстер» (Малый Гнездниковский переулок, дом 12/27) за предоставленные книги.

В магазине «Фаланстер» можно приобрести свежие номера журнала «Новый мир».






 
Яндекс.Метрика