Марина Бородицкая
МОЛЧАЛЬНЫЕ КАМНИ
стихи

Бородицкая Марина Яковлевна родилась и живет в Москве. Окончила МГПИИЯ им. Мориса Тореза. Поэт, переводчик. Постоянный автор «Нового мира».


Марина Бородицкая

*

МОЛЧАЛЬНЫЕ КАМНИ

 


* *

*


Мы шагали насквозь, за верстою версту,

и молчальную воду держали во рту.

Бесконечной, беззвучной мы шли чередой,

чтоб не брызнуть до срока молчальной водой.


А была та вода и сладка, и горька —

из ключа, из пруда, из гнилого ставка.

А была та вода солоным-солона

и как смерть на миру, временами красна.


Знали только старухи на этой звезде,

что за сила таится в молчальной воде.

Коли выронишь каплю, — шептали нам вслед, —

Твой загад не богат, не исполнен обет.


Шли из уст мы в уста, и от старца к юнцу,

затвердела вода — видно, дело к концу.

И прорезался голос у этой земли,

и молчальные камни в ладони легли.



Человечек идёт


Человечек идёт на руках —

на руках у своих человеков

после за руку

после сам

после после —

с человечками на руках

снова за руку

снова сам

сам, но под руку

на руках


* *

*


По дороге съедали ручку от калача

или бок калорийной булки с изюмной мушкой.

В магазине любимом на площади палача

примеряли сапожки, выпрашивали игрушку.


«Виноградной косточки» списывали слова,

пили сок венгерский в чекушках под звон капели.

Если нам казалось, что Родина не права,

мы качали права — как маленьких в колыбели.


Мы спешили дышать синевою иных начал

и бессонные окна распахивали ночами.

Кто-то пел, а кто-то молчал и ногой качал,

но замкнулся круг на старом своём начале.


Жаль, игрушку выпросить не у кого, хоть плачь,

виноградные косточки выметены норд-остом,

и улыбчивый за плечами встаёт палач —

только бороду сбрил и сделался меньше ростом.




* *

*


Маму мою отпустили на волю

из темноты, немоты и бессилья.

Выдали ей вместо дрожи и боли

сильные, стильные, яркие крылья.


День золотился, и свет благодарный

зеркалом стал для небесного тела.

Мама надела наряд свой шикарный

и, рассмеявшись, на юг улетела.


* *

*


Сединою в сизой тьме

прорастает свет.

Ни суме и ни тюрьме

здесь отказу нет.


За окошком силуэт

в кожаном пальто.

Крикнешь: «Господи, за что?»

И поймёшь, за что.



* *

*


Нет, жаловаться — что ты!

Не в нашем это стиле.

Мы не были в Киото,

но Прагу навестили.


В костёл зашли в долине —

под горкой, где Градчаны.

Не то чтобы молились,

но всё же помолчали.


И дети нас обратно

с нехитрой чешской манной —

без трепета, понятно,

но ждали, как ни странно.


И в термосе шиповник

бодяжил, сняв передник,

не то чтобы любовник,

но всё же собеседник.



* *

*


Ну и чем ты не флейта, скажи на милость?

Человек вообще типичная флейта:

несколько дырочек, пара любимых нот.

И сыграть на тебе может даже ветер,

а уж люди-то друг на дружке

только и делают, что играют.

Дунул в дырку, зажал другую —

вот тебе нота «да».

Или нота «лю» (а могла бы звучать почище),

или нота «не» (эта в каждой бочке горчит).

Да не плачь, или плачь мелодичнее, ты же флейта!

Покорись музыканту, выпей его дыханье,

и когда он выведет крыс, перепрячь детей.






 
Яндекс.Метрика