Ксения Букша
ТАМ ГОЛОСА ВНИЗУ
стихи


Букша Ксения Сергеевна родилась в Ленинграде. Поэт, прозаик. Автор романов «Завод „Свобода”» (публиковался в нашем журнале – №8, 2013) и «Открывается внутрь» (М., 2018), биографии Казимира Малевича (М., 2013). Живет в Санкт-Петербурге.

Со стихами в нашем журнале выступает впервые.


Ксения Букша

*

ТАМ ГОЛОСА ВНИЗУ


* * *


двоится девочка то прах то темнота

то немота то слово малое

то жалко то смешно забавно

двоится девочка во мне

раздваивается на днк пружинки

разваливается на половинки

в ней косточки гудят, дудят

в ней сладкие, слепые волосёнки

как будто я её носила

или когда-нибудь кормила

по трубочке сквозь темноту

и лампы белые стонали и гудели

и молоко двоилось и лилось



* * *


чего бояться нам? Мы ничего не знали

всё это время

мы пустовали

под чёрными проводами

всё это время мы сохли

как сохнет сад под ветром верхним и красным

нам нечего бояться

внутри нас крепкая чуть ржавая арматура

гудит огонь

как на сухой земле у пруда

рядом с поблекшими домами

когда труха и сухие доски пускаются в пляс

когда чёрная застывшая вода

покрывается мелкими лепестками

гудит наш мелкий

перебегающий, текучий огонь

от пепла к пеплу, от минуты к минуте

а мы стоим в кружок и слушаем, как он гудит

как еле слышно подвывает наша арматура ржавая

и как над нами ветер в проводах поёт

сквозь гул недальнего шоссе




* * *


сломанный стул на кавалергардском

в синевице подлёдных потёков

разгорается отражение тучи в черноватой

налитой луже, старшие и младшие дома

арки меркнущие, проколотый

мяч асфальта в пустыне квадратов под

некрашеным небом, вывески наших

разорённых проектов осени

острова фонарей бидоны света горсти

принесённых шагов уху ветром

осторожные шараханья почерневшие

остовы сугробов светофоры под небом

некрашеным, штукатурка обрушилась

и картина мира ещё ярче

на карте войны




* * *


мне кажется, я всё могу

я вправе

куда угодно, с кем угодно, но

на деле — ничего я не могу

не вправе

мне кажется, что мы одно

а нас — ни одного




* * *


успокоить человека. Задержать

за руку его подержать

но, к сожалению, рука моя дрожит

как ручей

невозможно мне успокоить никого

сам вспыхиваю из середины

и ото всего отхожу, как горелый лист

отходит от стены, становясь

лицом



* * *


долго ты ехал молниями, скверами

солнечными чёрными дорогами, разлитыми лужами

пики заборов гремели на ярком ветру

долго ты ехал — ехал и ехал — выветренными просторами

мимо домиков чуть подкрашенных

где маленький стелется дым

наконец ты отъехал настолько далеко

что без всего спокойствие настало

но ты всё ехал лишь вперёд

и молнии, дожди, и разум твой

всё то по-прежнему тебе велело

давай уж хватит, забывай



* * *


вдруг сердце замерло — ни свистнет ни толкнёт

там как-то незаметно само себя перебьёт

и снова за собой себя ведёт

его ни гнёт какой-то не нагнёт

ни гнев его не прогневит

оно само там за собой идёт

и вьёт верёвочки из тока

успокоительно жестоко

глухую крови гущину толчёт

само с собой — а на лице чуть свет перебегает

внутри то что-то замирает

то лопается, а то вновь идёт

то встретится, а то вдруг

что-то будет




* * *


раздавленный как ягода лежал

тот человек

счастливый-пресчастливый

на него сверху светили прямоугольнички

вокруг разбегались белые дорожки

синели белые ручьи

всё выходило и сразу высыхало

и наводились через это 

лучи, набережные, мосты

на козырьке подъезда многое лежало

но видно только если ты



* * *


она берёт рукою рот

и делает второй и третий оборот

кто запирает губы на замок

кто чёрную черту сквозь оба глаза

непререкаемо ведёт

и смех как ржавое железо

на вот тебе и свет и темнота

нет, отворачивается: не та




* * *


яйцо разбил на сковородку

и долго пристально стоял над сковородкой

над венчиком синего газа

стоял

теплела соль в желтке

и спичка в уголке сочилась кислым дымом

наискосок по белому двору

как будто снег летит

там голоса внизу




* * *


статуя во дворике мусорном бессонном

беленький лобик под венком невесомым

облупилась проволока, белое яйцо

раскрошилось поднятое сизое лицо

под венцом разбитым в кружеве седин

в садике забытом я с тобой один



* * *


куда мне деться

сесть и маяться

прекрасно

так спрячу голову в себя

так доведу себя до точки

кто может точку укусить?

Мы в точке маемся

но мы и рядом с ней

мы в мире маемся

но мы и рядом с миром

как семя жгущее насквозь

как запятая со смещённым центром



* * *


кто жил здесь из нас?

да никто. отвернулись все.

мы никто не живём здесь.

никто тут не жил, отступились все.

ну а чьё же тогда лицо

отражается в чёрном сухом стекле.

чья радужка словно вывернутое кольцо

растягивается в солнечной мгле.

кто из нас здесь жил

не отворачивайся: ты?

там где рельсов полу-кружок

где погасли кусты.



* * *


как надоело двоечником быть

и двойки получать

и думать, что вот завтра получу

опять

но стать отличником я тоже не могу

и стать отличником — не выход

а лучше встану я и вытащу язык

пусть на него летят снежинки

как пружинки

так буду с ними есть, дышать

они меня поймут

и двоек не поставят



* * *


что-то вдруг приводит всех в движение

деревянные шарики лески клавиши

вот кланяюсь вот постараюсь расстараюсь

вот делаю резкое маленькое движение

полузабытое — вот

дышу ртом, пахнет фиолетовыми духами

движение, в которое приходит всё

раскрываются новые завесы, расшитые золотом

балконы, бумажные золотые листья

ветер освобождает, прожектора

трубят эпоху радости, торжество

обещается, первое действие раздёргивает

резкими движениями занавес крашеный

ещё синее, глубже и слаще

до прорези света




 
Яндекс.Метрика