Кирилл Захаров
ТРЕУГОЛЬНИК ПЕРЕВЕРНУЛСЯ
стихи

Захаров Кирилл Алексеевич родился в 1981 году в Москве. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Участвовал в подготовке к печати книг Бориса Поплавского, Тихона Чурилина, Яна Никитина. Рецензии, обзоры книжных новинок и статьи публиковались в изданиях «Книжное обозрение», «НГ Ex Libris», «Диалог искусств», «Новое литературное обозрение», «Знамя», «Октябрь» и др. Автор книги стихов «Грошовый словарь суеверий». Живет в Москве. В «Новом мире» публикуется впервые.


Кирилл Захаров

*

ТРЕУГОЛЬНИК ПЕРЕВЕРНУЛСЯ



* * *


Белым искусством, чистым постоянством был

сентябрь; до срока сумерек, до истинного света горели

ярко весь воздух стройный, тишина пустая, глаза

горели — они во всякой части ложь узнавали.

Простой ничейный щебет надо всеми во всем

развел, перемешал тепло простое, и сон за век забыл

нечаянное слово; сгустилось, опустилось небо на

тело — наступит через много лет и будет ноябрь.


* * *


Шли и шли,

ходили по кольцам улиц,

следили, как в свете вечернем

проступает другой свет.

Слышали: колокол бьет,

звонарь на башне

вдруг показался нам безголовым.

Смотри: дом огромный, серый,

на остывшую часть грозы,

огромную часть тела

небесного тела похожий;

на единым куском

исторгнутый и позабытый плод.

Говоришь мне: будто бы замок

или ратуша, суд,

где всегда собираются

семь мудрецов неизвестных.

Говорю: ни окошка,

но кто-то тяжелый,

чуждый воздуху,

каждую ночь вылетает отсюда,

а тяжесть земная тянет

вниз его, но он

никогда не падет.

Время стоит и застыло,

только звенит под ложечкой

от торжества,

поток беспокойства гудит.


* * *

Д. Б.


Выходит и начинает,

считает:

один и один (два в уме),

еще один (и один в уме).

Продолжает:

один в уме,

совершенно один,

завершенный один,

один в одном,

ум в уме,

ум ума.

Треугольник перевернулся. 

Раздает роли, 

говорит: 

роли розданы; 

зрители созданы, 

чтобы играть актеров. 

Уходит, но не заканчивает. 

И не уходит. 

Молчит. 

Там — за пределами — 

пределы, 

фабрики, фигуры,

углы, головы. 

Он их не скоро увидит: 

ему долго молчать, 

чтобы тишина 

была тишиной, 

чтобы действие 

дошло до начала. 

Треугольник перевернулся.



Браврония


Сон с горой соединился,

иди вдоль берега пустого

приедем утром и пойдем,

будет утро, словно вечер.

Идем и видим, что у моря

стулья, кресла и диваны, 

их кто-то выбросил, смешно 

и страшно, будто сцена 

в кино. Чувствуешь себя 

героем какого-то фильма —

всегда чувствуешь себя 

героем какого-то фильма.

Идем вдоль берега пустого,

сон с горой соединился,

будет утро, словно вечер,

нет и не будет никого. 

Скажи: «Это место богини; 

смотри, это место богини,

там один человек хотел 

построить отель, но умер». 

Две собаки — 

это место богини. 

Крики коз — 

это место богини. 

Вот и все 

затемняется, дышит 

время тревожно, 

торжественно до того, 

что любовь больше 

любви, остается 

лишь вечность и вечность.



* * *


К утру или к вечеру жара спадает, но в середине дня самое пекло. Ближе к окраинам города особенно жарко, везде слышен гул автострады, в квартирах многоэтажек нет никого, лишь несколько тел полузабытых, совершенных и несовершенных. В этих квартирах тревога притворяется телом, свернувшись и сжавшись, лежит с твоим рядом или обнимет, но так, что захочется уклониться.

В середине дня самое пекло, жара такая, что затруднительно даже лгать, нет места даже тревоге, она уходит, ноет и воет, а ты идешь на кухню. В холодильнике нет ничего, только вода: это все твой бесконечный бессмысленный здоровый образ жизни, тревога.

Я возьму воду, она трепещет перед глазами, трепещет перед губами, я пью и думаю: это вода «никогда»? Или вода «когда-нибудь»? Эта тревога свернулась водой, это время притворяется местом, пьешь и видишь прохладный город, где ночью светло, а чайка роняет рыбу из клюва прямо на автостраду. Хорошо, пусть будет все «когда-нибудь» или «где-то», пусть ничего не происходит, ничего не происходит, только к утру или к вечеру жара спадет.



* * *


Сегодня странное «всегда»

обретает подробность, сегодня

будет таким же, как завтра,

но задержавшимся, на день

остановившимся, чтобы

сказать ясно, до оснований

растерянно, отпечатком

крылатым поставить в нас

тревожное существо.




 
Яндекс.Метрика