Фольгоре да Сан Джиминьяно (1265 — 1332)
СОНЕТЫ МЕСЯЦЕВ
стихи-переводы

Фольгоре да Сан Джиминьяно

(1265 — 1332)

*

СОНЕТЫ МЕСЯЦЕВ


Перевод с итальянского и вступление Геннадия Русакова


Фольгоре из небольшого города Сан Джиминьяно, который в ту пору входил в коммуну Сиены, начинал жизнь как Якопо ди Микеле. Точно неизвестно, что побудило его изменить это вполне традиционное имя на ослепительное прозвище (по-итальянски «Фольгоре» означает «молния» или «блистательный»), но в историю итальянской литературы он вошел именно с ним.

Тем не менее эта литература крайне скупа на достоверные сведения о нём. Если, по утверждению свидетелей, он родился и умер в Сан Джиминьяно, то относительно того, когда конкретно это произошло, до сих пор царит полная неразбериха: между 1265-м и 1275-м годами… жил, скорее всего, с 1250 года по 1317 год. Нет, родился около 1265 — 1270 годов, жил, предположительно, с 1270-го по 1332-й. Но не исключено, что с 1280 года и, возможно, до 1330 года. И так далее… Словом, договоримся, что родился он в 1265 году, но годом его смерти будем считать всё-таки 1332 год.

В каких-либо связях с литературными современниками Фольгоре замечен не был и, в отличие от своего задиристого современника Чекко Анджольери, великого Данте Алигьери в стихах не обижал. Вообще, несмотря на свои воинственные занятия (он успел повоевать с Падуей и в пехоте, и кавалеристом), этот поэт, судя по стихам, был, скорее всего, человеком покладистым, с хорошо развитым чувством юмора, редко переходившим в сатиру. Он представляется мне этаким «бон виваном» — эпикурейцем, любителем хорошо поесть и выпить, поохотиться и настойчиво рекомендовавшим своей аристократической аудитории жить широко и беззаботно, открывая свои кошельки для угощения собутыльников и для их приятного времяпровождения. Скорей всего, сам он едва ли располагал таким кошельком, о котором неоднократно упоминается в приведенных ниже сонетах, поскольку нередко сетовал на скупость тогдашних своих благодетелей.

Творческое наследие Фольгоре невелико: до нас дошли 32 его сонета, в том числе посвященные дням недели и месяцам года, несколько политических текстов — с обличениями гибеллинов, и стихи, связанные с процедурой посвящения юноши в рыцари.

Фольгоре писал в ту пору, когда тосканский диалект был еще перемешан с провансальским, куртуазная поэзия сицилианской школы была еще сильна.

Но флорентинец Данте вскоре cоздаст свою «Комедию» (названную позднее «Божественной») — именно на языке Тосканы, а не на высокой латыни, бывшей в ту пору языком просвещенной элиты. Закат рыцарской поэзии уже начался, и, хотя «стильновисты» еще пишут о прекрасной даме, рядом с ними уже работают поэты «шуточной» или «комико-реалистичной школы», понемногу осваивающие лексику повседневной жизни сиенской контрады. К этой школе специалисты и относят сонеты Фольгоре с их четкой конкретикой и обилием профессионального жаргона.

У Фольгоре вполне достойное место в поэзии тринадцатого века, где он соседствует с целой плеядой своих блестящих современников.


Январь


Я в январе вам подарю немало:

каминный дух прогретого жилья

и роскошь спальни с хрусткостью белья,

шёлк простыней и шкуру-одеяло,

варенье, вина в холоде бокала,

наряд арасский лучшего шитья:

опять сирокко не даёт житья

и трамонтаной небо задышало.

А днём наружу выскочите вдруг,

чтоб первым снегом, непорочно-белым,

кидаться в дам, хохочущих вокруг.

Потом, устав за непривычным делом,

вернётесь в дом, чтоб коротать досуг.

И отдыхать в тепле душой и телом.


Февраль


Я вам дарю охоту февраля

на кабанов, косуль или оленей.

Ботфорты, юбки чуть не по колени,

друзья толпятся, сердце веселя,

визжат собаки, просятся в поля,

кошель звенит, скупцу на посрамленье,

завистнику на горе и томленье,

желанья кредиторов распаля.

Вернётесь к ночи среди стихшей своры,

добычей радостно отягчены.

под гомон слуг и песни-разговоры.

Вино — на стол, камины зажжены.

И допоздна — веселье, шутки, споры.

Потом — постель и утренние сны.

Март


Рыбалка в марте — лучшая награда:

форель и угорь, сёмга, осетры,

миноги, спары — редкие дары:

река щедра и вам потрафить рада.

Баркасы у причалов ряд за рядом.

Солидны лодки, ялики шустры:

они годятся для любой поры —

доставить вас туда, куда вам надо.

По берегам раскиданы дворцы,

где все для вас — весной в мгновенье ока.

Там все сословья: гранды и писцы…

Лишь нет церквей — от них одна морока:

там чушь несут священники-глупцы,

в которой нет ни истины, ни прока.


Апрель


В апреле я дарю вам свежесть луга

в цветах и травах — утешенье глаз.

И плеск фонтанов, радующих вас,

прогулки с дамами в часы досуга.

Коней испанских с поступью упругой,

французские наряды напоказ.

И провансальский бойкий перепляс

с немецкой модной скрипкой — друг за другом!

Куда ни глянь — сады со всех сторон.

И всякий, кто спускается по склону,

со всем почтеньем рад отдать поклон

той, к чьим ногам я положил корону

такой красы, какой не видел он —

да и не доводилось Вавилону.

Май


Я в мае подарю вам лошадей:

рысистых, под седло, хорошей стати,

привыкших к поводу — коней для знати:

кринет, шанфоны — всё как у людей.

Пестрят плащи, попоны всех мастей.

Шелка, щиты, знамёна нынче кстати:

всё в пурпуре, в лиловом или в злате —

всё тешит глаз и местных, и гостей.

Турнир гремит: ломают копья, латы,

Ристалище вскипает вновь и вновь.

Цветы с балконов — этим мы богаты!

А май влюблённым обжигает кровь,

хотя их поцелуи вороваты

под шепот про блаженство и любовь.


Июнь


В июне я дарю вам склон холма,

что царственными кронами украшен.

Там тридцать вилл с их дюжиною башен,

обставших цитадельку и дома.

Фонтан на пьяцце, плеск и кутерьма.

Там сто ручьёв блестят, поют и пляшут,

сбегая вниз, к садам, на зелень пашен,

в траву, увы, невзрачную весьма.

Там апельсины, финики, цитроны

над головой ветвями сплетены

в единый полог, пышный и зелёный.

И все вокруг, похоже, влюблены:

улыбки, смех, изящные поклоны...

Все веселы и грации полны.


Июль


В Сиене, где брусчатка так горбата,

среди друзей и местных белых вин

(едва со льда и разных величин)

кутить с утра до самого заката.

Начать со студня — полверсты на брата,

за ним фазан, и, может, не один.

Потом барашек — пира господин,

каплун под чесноком для аромата…

Гулять и пить, покуда дни полны!

Сидеть в теньке, на зло любому зною,

ходить в шелку, как щеголи должны,

быть бодрым, в силе — вот что основное!

Стол накрывать на целых полстраны.

Хандру вовек не называть женою!


Август


Я тридцать замков в августе вам дам,

с долиной Альп, где все ветра во благо:

к вам с побережья не доходит влага

и дни чисты, подобные звездам.

Вон кони ждут наездников и дам,

хоть до соседей, в общем-то, полшага.

К ним на рысях уйдёт с утра ватага,

чтоб воротиться по своим следам

опять сюда, к насиженному месту,

через речушку с медленной водой.

А спится как в прохладе на сиесту!

Проснуться — для оравы молодой

достать кошель, накрыть широким жестом

столы с тосканской праздничной едой.


Сентябрь


Сентябрь — забавам отданные дни:

в них беркут, ястреб, сокол, балабаны,

псы в бубенцах, перчатка, корм, орланы,

ягтдаш, вабило, путцы и ремни,

огромный лук — попробуй натяни!

вервь, арбалеты, дротики, приманы,

линялый кречет, мощные халзаны…

А птиц-то, птиц: куда ни глянь — они!

Бить их вдогон и у гнезда на взлёте,

дарить друзьям и воровать тайком —

так издавна ведётся на охоте…

Легко расстаться с полным кошельком,

когда толпой к харчевне побредёте…

Платить за всех — оравой, целиком!


Октябрь


Октябрь всего милее в затишке.

Раз так — в поместье лучше бы укрыться:

в погожий день охотиться на птицу

пешком, в седле — как выйдет, налегке.

Стемнело — бал гремит невдалеке.

Там славный муст: ну, как тут не напиться!

Жизнь хороша! Старо, как говорится,

а всё ж верней флорина в кошельке.

Проснулся утром — и забыто зелье.

Скорей лицо и руки сполоснуть.

Вино с жарким — прекрасное похмелье…

К обеду снова полно дышит грудь.

Вы — рыба в море: мельк и блеск, веселье.

Крепки, здоровы… В этом жизни суть.


Ноябрь


Ноябрь — вас термы Петриоло ждут.

На тридцать мулов взвалены монеты.

В шелках дома, и лавки разодеты.

Серебряные кубки там и тут.

Купцы для вас любой товар найдут:

подсвечник или факел из Кьяретты,

из Гаэты — лимонные конфеты.

Знай ешь и пей — в дороге славно пьют.

Похолодало — поскорей к огню.

Снедь на столе, всего и всем в достатке:

фазан, барашек, зайцы, куропатки

в жарком, в отваре — славное меню!

Вдруг ночью дождь, всё мокнет на корню…

Но вы в тепле, в покое… Вы в порядке.

Декабрь


Дарю вам нынче город на равнине.

Там жизнь кипит: костры среди дворов,

в домах ковры для игр и игроков,

а вы с мешком подарков посредине.

Хозяин пьян с рожденья и доныне.

Спрос на свиней, искусных поваров.

Везде мяса — тут каждый жрать здоров.

Вин — выше Сан Гальяно в этой стыни!

Пусть мёрзнет, кто укрытия лишён.

А вы в плаще или в манто дорожных.

От ветра помогает капюшон.

Но вид бродяг и нищих всевозможных

вам ни к чему и попросту смешон…

Вам, право, не до сирых и ничтожных.




Русаков Геннадий Александрович родился в 1938 году в Воронежской области, воспитывался в Суворовском училище, учился в Литературном институте. Работал переводчиком-синхронистом в Секретариате ООН в Нью-Йорке и Женеве. Художественные переводы Геннадия Русакова входили во многие антологии, издавались отдельными сборниками. В нашем журнале («Новый мир», 2009, №12) публиковались его переводы сонетов современника Данте Чекко Анджольери.

Автор многих книг стихотворений. Лауреат нескольких литературных премий. Живет в Москве и в Нью-Йорке.




 
Яндекс.Метрика