Мария Галина
СЛИШКОМ МНОГО ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ
пьеса

Галина Мария Семеновна родилась в Твери. До 1987 года жила в Киеве и в Одессе. Автор нескольких книг стихов и прозы, а также поэтических переводов с английского и украинского языков. Лауреат премий «Московский счет» и «Anthologia». Живет в Москве.


Мария Галина

*

СЛИШКОМ МНОГО ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ


Пьеса



Вероника Аркадьевна — тонная женщина

Людмила Петровна — хорошая женщина

Таллэ — темный эльф

Ниночка — продавщица в отделе косметики

Варя — домашняя девочка

Лера — молчаливая девочка

Леонид Сергеевич — очень старательный человек

Алексей — сложный человек

Костя — очень хороший мальчик

Викентий — нервный человек

Родион — правильный человек

Алик — от кого-то скрывающийся человек

Алиса, Аслан



Сцена первая


Алиса — в белой блузке, в черной юбке-карандаше, на очень высоких каблуках.


Алиса (хлопает в ладоши). Начинаем, начинаем. Девочки направо, мальчики налево… Я сказала, девочки направо… А, ладно. Можно и так. Представьтесь, пожалуйста. Нет-нет, не надо формальностей. Только имя и город.


Все по очереди.


Вероника Аркадьевна. Вероника Аркадьевна… (видит, что Алиса машет рукой, поправляется). Вероника, Нижний Новгород.

Людмила Петровна (быстро схватив правильную интонацию). Люда. Рязань.

Ниночка. Нина… Москва (после некоторого колебания), Южное Бутово.

Таллэ. Таллэ. Мирквуд.

Алиса. А… это же не настоящее имя? И город? Как вас зовут на самом деле?

Таллэ (с вызовом, задрав подбородок). Это мое настоящее имя. Таллэ. Таллэ из Мирквуда.

Алиса. В контракте тоже это имя?

Таллэ. К сожалению, здесь мне приходится пользоваться чужим именем. Но с вами я откровенна.

Варя. Варя, Санкт-Петербург.

Лера. Лера, Красноярск.

Леонид Сергеевич. Леонид, Воронеж.

Алексей. Алексей, Владивосток.

Костя. Костя… Константин, Москва.

Викентий. Викентий, Пермь.

Родион. Родион… Саратов.

Алик. Алексей, Краснодар.

Алиса (деловито). Два Алексея — это слишком много. Будете Алик.

Алик (пожимает плечами). Я и так Алик.

Алиса. А вы, Алексей, будете Леша.

Алексей из Владивостока. Никогда не был Леша и не буду. Можете называть меня Алексей. Так и быть, без отчества.

Алиса. Но… (помолчав, потом встряхнувшись, очень бодро). Во-первых, от имени организаторов поздравляю с тем, что вы оказались в финале. Во-вторых, хочу напомнить правила. Никаких средств коммуникации… никаких гаджетов. Никаких мобильных телефонов. Это понятно? Сейчас вы вот в этот ящик сложите все свои игрушки… И я запечатаю его у вас на глазах.

Родион. Но…

Алексей. Мне могут звонить клиенты…

Варя. А мне мама.

Алиса. Ну, вы же были в курсе… когда соглашались. Что никакой связи с внешним миром.

Варя. А где там было про связь?

Алиса. Внизу, в подпункте эс-восемь. (Нравоучительно.) Вот так всегда и бывает. Человек подписывает выгодный контракт… скажем, с банком. А потом оказывается, что он не потрудился прочесть то, что написано мелким шрифтом. И все… он нищ. Разорен. В долговой кабале. Пожизненной…


Леонид Сергеевич услужливо хихикает.


И ничего смешного. Это же трагедия. Но тут вы всего-навсего на несколько дней лишаетесь мобильной связи. Соцсетей. Контактика и фейсбучика. Ваши родители жили без контактика, и ничего… Толстой жил без контактика. Сколько бы вы могли всего успеть, если бы не сидели в соцсетях! Написать роман! Сочинить симфонию… Расти над собой… (переходит с пафосного, несколько утрированного тона на деловой). Не тревожьтесь, все ваши электронные устройства вам вернут по окончании программы. Налепите на каждый наклейку с именем и сложите вот сюда. И побыстрее, пожалуйста.


Все, беспорядочно толкаясь, подходят к ящику, вынимают телефоны, надписывают этикетки, налепляют на телефоны…


(Строго.) Родион…

Родион (агрессивно). А что?

Алиса. Тот, что во внутреннем кармане, пожалуйста.

Родион. Мне нельзя без связи, у меня жена беременна.

Алиса. Это непременное условие. Но мы обязуемся устраивать вам сеансы связи с родными и близкими людьми.


Родион неохотно достает еще один смартфон, надписывает.


(Алику.) А ваш?

Алик. У меня нет.

Алиса (недоверчиво). Как это нет?

Алик. Можете меня обыскать, если хотите… (демонстративно охлопывает свои карманы).


Открываются двери лифта. Несколько человек в комбинезонах расставляют свет, камеры… На полу появляется круг света. Пока что он пуст.


Алиса (хлопает в ладоши). Внимание! А сейчас каждый по очереди встанет вот сюда и расскажет, на что намерен потратить эти деньги, когда их выиграете.

Алексей. Если.

Алиса. Не думайте так. Это не позитивно. Вы не должны думать о себе как о заранее проигравшем, понимаете? Итак… Начнем, пожалуй, со старшего поколения. Вероника, прошу.


Вероника Аркадьевна выходит в круг света. Она старается втянуть живот и вообще явно молодится.


Вероника Аркадьевна (с подъемом). В современном мире трудно найти себе спутника жизни. Я хочу создать клуб одиноких людей. И устраивать вечера встреч. Чай, пирожные… Теплая домашняя обстановка. Как метко говорил великий Есенин, много каждый видывал измены, слез и мук, кто знал, никто не хочет…

Алиса. Спасибо огромное. Теперь…

Вероника Аркадьевна. Но и все ж вовек благословенны…

Алиса. Спасибо огромное.

Вероника Аркадьевна. На луне сиреневые ночи!

Костя (громким шепотом). При луне…

Вероника Аркадьевна. При луне! Сиреневые! Ночи!

Алиса. Да-да. Спасибо. Костя, вот как раз…


Вероника Аркадьевна неохотно отступает в полумрак к остальным.


Костя. Я отдам эти деньги маме. Ей нужно на лечение. В Германии хорошие специалисты по ее профилю. Но платные. Я пытался через краудфандинг. Но ничего не получилось, я думаю, потому что…

Алиса (перебивает его). Итак, Веронике деньги нужны для создания клуба одиноких сердец. Косте для его старенькой мамы…

Костя (неприязненно). Просто для мамы.

Алиса. Для его старенькой мамы. Послушаем теперь других наших друзей. Например (заглядывает в свой наладонник) девушку с красивым именем Таллэ…

Родион. Этой Алисе, получается, можно гаджеты, а нам нет.

Алик (жизнерадостно). Жизнь вообще несправедлива.

Таллэ (входя в круг света, держится очень спокойно, раскованно). Понимаете, я темный эльф. Когда победили светлые, мы были вынуждены эмигрировать. Но есть проблемы. Трудности адаптации. Требуется юридическая поддержка, психологические консультации. Целители требуются, у нас свои особенности биологии… Нужен свой ресурс, где представители нашего народа могли бы получать консультации. Я полагаю потратить причитающуюся мне сумму на создание и поддержку такого ресурса.

Алиса. Итак, Таллэ хочет создать сайт в поддержку эльфов-эмигрантов.

Таллэ. Темных эльфов. Фактически альвов. (Спокойно покидает круг света, присоединяется к остальным.)

Алиса. Ну что ж, вернемся к старшему поколению. Вы-то человек, надеюсь?

Леонид Сергеевич (выходит вперед, с пафосом).


Мы рождены на этот свет,

чтоб оградить других от бед,

чтоб делать добрые дела…


Костя. Стою в чем мама родила.

Леонид Сергеевич (оскорбленно). Пока не выгорел дотла! Не один раз отсылал я свои стихи в толстые журналы. Но там самая настоящая мафия. Только по знакомству. Или за взятку. Я думаю основать свой журнал. И позвать туда всех непризнанных… всех обиженных. Мы будем пробиваться вместе, и я...

Алиса (перебивает). Итак, Леонид намерен основать литературный журнал. Надеюсь, ему суждена слава… слава…

Леонид Сергеевич (скромно). Некрасова.

Алиса. Некрасова. И его прелестная сверстница.

Людмила Петровна (энергично). Развивающий центр. Для деток. Кружок рисования, кружок моделирования… школа-студия танцев. Дети должны общаться. Учиться сочувствию, состраданию… А эти компьютерные игры чему учат? Там сплошная агрессия… они их так и называют, стрелялки, представляете? И главное, мальчики совсем не интересуются девочками. Это же, ну, ненормально.

Алиса. У вас, наверное, есть внуки?

Людмила Петровна. Пятеро.

Алиса. Поздравим Люду!


Все аплодируют.


Итак, Люда хочет организовать для детей развивающие студии. А вы, Алексей? Нет-нет, пожалуйста, вот сюда.

Алексей (сухо). Если я получу эти деньги, я найду им применение.

Алиса (пытаясь вернуть разговор в нужное русло). Какое?

Алексей. Это мое дело.


Прежде, чем Алиса успевает задать еще вопрос, разворачивается и возвращается к остальным.


Алиса (растерянно). Странно, я думала… (встряхивается) ну что ж, тогда вы. Нина, правильно? Итак, Нина!

Ниночка (очень бодро, почти кричит). Магазин природной косметики! Все только натуральное! Все только из экологически чистых компонентов! Контакты с поставщиками напрямую! Уютная располагающая обстановка! Экодизайн! Здесь вам предложат зеленый чай на выбор с расслабляющими или тонизирующими растительными добавками. И кофе по-восточному…

Алиса. Скажите, Нина, где вы работаете?

Ниночка. В магазине косметики.

Алиса. Экологически чистой?

Ниночка. Нет. Но я набираюсь опыта. Изучаю рынок.

Алиса (с таким же энтузиазмом). Это прекрасно. Алик? Приветствуем Алика. Итак, что вы собираетесь делать с этими деньгами?

Алик. Заплачу за ипотеку.

Алиса. И все? Вот так просто?

Алик. Разве этого мало? Я, может, всю жизнь мечтал заплатить за ипотеку. Если бы все вовремя платили за ипотеку, мы бы избавились от множества проблем.

Алиса. Ну что ж, пожелаем Алику сбычу, как говорится, мечт… Вот у Вари наверняка более романтические планы. Правда, Варя?

Варя. Я хочу организовать приют для бездомных животных. Вы понимаете, это ужасно… те, кого бросили. Или хозяин умер. Очень часто деньги под такие приюты берут недобросовестные люди. Был совсем недавно совершенно чудовищный случай…

Алиса (быстро). Давайте держаться позитива. Итак, Варя! Приют для бездомных животных. Не правда ли, благородная цель? Кто у нас остался? Викентий?

Викентий (нервно одергивая пиджак). Понимаете, я занимаюсь уфологией…

Алиса. Это… что-то медицинское?

Викентий. Нет… Я… Ну, грубо говоря, ищу пришельцев. Или следы пришельцев. Я уверен, мы во вселенной не одиноки.

Алиса. И вам нужны деньги на исследования?

Викентий. Разумеется. Экспедиции… опросы очевидцев. Аналитики, в конце концов, нужны. Пермь в этом смысле очень многообещающий регион.

Алиса. Итак, Викентий ищет контакта с высшим разумом!

Викентий. Вовсе нет… не контакта. Прежде чем контактировать, нужно попытаться понять, чего они от нас хотят.

Костя. А вы уверены, что они вообще есть?

Викентий. Конечно, уверен. Я их видел. (Возвращается на место.)

Алиса (с тем же энтузиазмом). И наконец, последняя пара. Лера из Красноярска! Лера, прошу! Ваш выбор! Что вы сделаете с этими деньгами?

Лера (невозмутимо). Открою столовую для бомжей. У нас знаете, сколько бомжей? И все хотят кушать… Особенно зимой.

Алиса. Итак, Лера…

Лера (перебивая ее). Что, поверили? Вы правда думаете, что все тут такие благородные? Или тоже притворяетесь? Ну, про магазин натуральной косметики, может, и правда, хотя они прогорают все время… Только на самом деле она будет китайский контрафакт продавать под видом натуральной косметики…Может, про ипотеку тоже правда. А остальные просто понравиться хотят. Этот, как его, Алексей, правильно говорит, это личное дело каждого. Я бы их просто тратила в свое удовольствие. В Италию бы съездила. В Рим, Венецию. В Париж. Ни в чем себе не отказывала.

Алиса (миролюбиво). Увидеть мир не такая уж плохая цель. Ну что ж, у нас остался Родион. Родион, прошу вас! Как вы распорядитесь своим выигрышем?

Родион. Построю дом.

Алиса. И пригласите в него всех нуждающихся?

Родион. Нет, это для себя. Ну, своей семьи. Дети не должны расти в городе. Она вот тут правильно сказала. Благотворительность начинается с себя. Если я сделаю хорошо себе и моей семье, в мире уже будет чуточку лучше.

Алиса. А сколько у вас детей?

Родион. Ждем первенца.

Алиса (хлопает в ладоши). Итак, вы познакомились с нашей командой. А теперь поприветствуем нашего спонсора, инвестиционный банк «Последний шанс»! Раз, два!


На экране за спиной у присутствующих появляется логотип банка.


Все (хором). Ура!

Алиса (оборачивается к остальным, поясняет). Мы это смонтируем и пустим нарезкой. Все молодцы, всем спасибо. Вот только к Лере у меня есть определенные вопросы. Возможно, надо будет переписать.

Лера. А что я такого сказала? Вот он тоже честно признался, что он про деньги (показывает на Алексея). А этот вообще отказался отвечать.

Алиса. Ну, это немножко другое дело.

Лера. Почему? Потому что он мужчина, да?

Леонид Сергеевич. А вот мы в вашем возрасте всегда прежде думали о других, а уж потом о себе.

Лера. Мы просто меньше врем.

Людмила Петровна. Деточка, правда — это такая штука, на которой написано «обращаться с осторожностью». Тем более хамить не надо. (Леониду Сергеевичу.) Волосок тут у вас… на вороте. Позвольте.


Ассистенты начинают разбирать и уносить оборудование.


Алиса (опять хлопает в ладоши). Ну все-все… мальчики, девочки, располагаемся. Сейчас придет наш супервайзер, он поможет вам устроиться, со всеми организационными вопросами обращайтесь к нему.



Сцена вторая


Дверь лифта открывается. Алиса заходит, Аслан выходит. Он одет так же формально, как и Алиса, и держится точно так же энергично. До конца действия они ни разу не появляются вместе.


Аслан. Так, девочки налево, мальчики направо. Нет-нет… я сказал, девочки налево. Там ваши спальни. Устраивайтесь, располагайтесь. Вещи можете положить в шкафчики. Номер шкафчика соответствует номеру кровати.

Алексей (с расстановкой). Номеру кровати?


Один угол сцены освещен. Виден ряд аккуратно застеленных коек. Шестеро мужчин и Аслан.


Что это вообще? Вот это… вот это что, койки?

Леонид Сергеевич (покровительственно). Койки, койки. Армейские койки. Молодой человек, вы, видно, не служили.

Алексей (поворачиваясь к нему, тихо, с неожиданной злобой). Я вам не молодой человек. Меня зовут Алексей Владимирович. Запомнили? Алексей Владимирович. И если вы еще раз…

Леонид Сергеевич (примирительно). Ну что вы, что вы…

Алексей (поворачиваясь к Аслану). Почему нас не предупредили, что мы будем жить все вместе?

Аслан. Вы подписали контракт, в котором заранее согласились с предоставленными условиями. К тому же вам не придется проводить тут все время. Есть тренажерный зал. Есть столовая. Есть комната отдыха. Библиотека, фильмотека…

Родион. А новости? Как же мы будем узнавать новости?

Аслан (примирительно). Послушайте, ну зачем вам эти новости? От них только одно расстройство. Считайте, что это терапия. Мы перед решающим испытанием приводим вашу психику в порядок. Ужин через полчаса. Да, кстати, медицинское обследование завтра в девять ноль-ноль натощак. Потом сразу в столовую.

Викентий. Медицинское обследование?

Аслан. Простая формальность. Все-все, мальчики, располагаемся. А я побежал. Мне нужно еще устроить наших девочек. (Уходит.)

Алик. Ну, наконец-то (сразу идет к дальней койке, ложится, натягивает на себя одеяло). Хорошо-то как.

Леонид Сергеевич (ни к кому конкретно не обращаясь). А я служил в армии. Я и сейчас по тому, кто как стелет постель, могу сказать, служил человек или нет.

Родион (не слушая). Зачем медицинское обследование?

Леонид Сергеевич. Если кому-то вдруг станет плохо, то им же отвечать. (Садится на койку.) Как-то рановато сразу на боковую…

Костя. Ну вот да. Дома как, зашел в телегу буквально на минуточку, смотришь, а уже два часа ночи. Хотя вообще соцсети зло, конечно.

Леонид Сергеевич. Куда зашел?

Костя. Ну, в телегу же. Вы, наверное, в «Одноклассниках» сидите.

Леонид Сергеевич (с достоинством). Не увлекаюсь. Интеллигентный человек всегда найдет, чем себя занять. Люди вон в тюрьмах романы писали. Сервантес, Чернышевский…

Костя. Мэлори, Дефо…

Родион. Как, и Дефо сидел?

Костя. Дефо был шпион. И перебежчик. Из чего можно сделать вывод, что, если ты написал «Робинзона Крузо», люди простят тебе любую подлость. А который час? А то телефон отобрали…

Алексей (глядя в пространство). Без десяти девять.

Викентий. Откуда вы знаете?

Алексей. У всех есть внутренние часы. Остается их только развить. Я свои развил. И внутренний компас, кстати, есть. Вообще в человеческом организме много скрытых возможностей.


Все замолкают.


Леонид Сергеевич. Милиционер родился, ха-ха…

Викентий. Не понимаю, почему им понадобилось изолировать нас от внешнего мира.

Костя. Чтобы мы не могли в поисковиках шариться. Или накрутить голоса.

Леонид Сергеевич. Не понимаю, как можно накрутить голоса.

Алексей. Вы вообще где живете?

Родион. И все-таки, почему тут нет телевизора? Везде есть телевизор. Даже в тюрьме.

Костя. А я думал, там только радио.

Леонид Сергеевич. Не знаю, не бывал.

Алик (не понимая головы от койки). В тюрьме есть телевизор. Но он показывает только первый канал.


Все вновь замолкают.


Леонид Сергеевич. Ну ладно, телевизора нет. А шахматы есть? Ну хотя бы шашки? Домино? Хотя бы какие-то настольные игры? Кто хочет составить мне компанию?

Костя. Полагаю, у нас с вами разные настольные игры.

Леонид Сергеевич. Вы намекаете, что я немолод.

Костя. Почему же намекаю.

Леонид Сергеевич. Это вы напрасно. Мы тут все равны.

Костя. А вы правда стихи пишете?

Леонид Сергеевич. Пишу. Только их печатать не хотят. Везде своя мафия. Еще пародии пишу. На известных поэтов.

Костя. Мне кажется, институт пародий сейчас потерял свою актуальность. Пародия — это доведение поэтических приемов автора до абсурда. А современная поэзия работает как раз на деконструкции приема. Или на его гиперболизации.

Леонид Сергеевич. Чего?

Костя. Ну вот попробуйте, например, написать пародию на Воденникова…

Леонид Сергеевич. Кого?


Костя пожимает плечами и замолкает. Вновь воцаряется тишина.


Так что, никто не играет в шахматы? А этот… Алик? Алик!

Алексей. Он спит. Надо же! В такую рань.

Родион. Программа «Время», наверное, началась уже.

Костя. А что, она еще идет?

Родион. Вам вообще наплевать на международную ситуацию?

Костя. Почему же… (поднимается). Я, пожалуй, и правда посмотрю, что там у них есть почитать. Давно не держал в руках книжки.

Алексей. Хорошо бы у них было что-то про космос.

Костя. Про космос?

Алексей. А что? В чем дело?

Костя. Да ни в чем (выходит).

Леонид Сергеевич. А вообще интересно, как получилось, что мы все тут такие разные. Когда я заполнял эту их анкету, я думал…

Алексей. Вы вообще контракт смотрели?

Леонид Сергеевич. А что?

Алексей. А то, что там есть пункт о неразглашении.

Леонид Сергеевич. Да ладно, тут же все свои.

Алексей. Какие мы свои. Мы конкуренты. Вот донесу, и вас выкинут из программы… На одного меньше. Ладно, шучу. Но аккуратней надо быть. Тут наверняка скрытые камеры.

Леонид Сергеевич. С чего вы взяли?

Алексей. А с чего бы нас всех вместе поселили? Так удобнее следить.

Викентий. Точно! Наверняка следят! Я это… ну, чувствую. Что следят.

Алексей. Вы, я гляжу, человек нервный.

Викентий. Вы так говорите это… презрительно. А зря. Мы — форпост человечества. Мы вглядываемся во тьму и прислушиваемся к шорохам. Это мы поднимали тревогу, когда вы, люди с крепкими нервами, завернувшись в шкуры, дрыхли у костра.

Алексей. А потом мы приручили собак…

Алик (вдруг просыпается, садится на кровати). Следят? Кто следит?.. Блин… только я подумал, что здесь буду в безопасности… пропускной режим и все такое. Выкинул симку в канализацию, телефон разбил… Они что, они уже здесь? Подкупили персонал, да?

Алексей. Скажите, а вам не пришло в голову, что вы не совсем удачно спрятались? Вас же увидят миллионы телезрителей.

Алик. Ну и что? Ну и что? Я же верну эти деньги! Ну, если выиграю. Думал, тут до меня не доберутся, а дальше мало ли…

Алексей. Да не волнуйтесь вы так. Это не те следят. Это другие. Это свои.

Алик. Ну тогда ладно (вновь ложится). Несколько суток не спал…

Леонид Сергеевич. Пойду, пожалуй, поищу насчет шахмат. Хотя с кем играть-то? (Уходит.)

Алексей. Я тоже, пожалуй, пройдусь. Посмотрю этот их тренажерный зал. Я перед сном всегда делаю расслабляющую гимнастику. А утром мобилизирующую... (Уходит следом.)

Родион (глядя вслед). Какой он… правильный. А я думал, таких уже не делают (зевает). Ладно, я, пожалуй, тоже на боковую. А вы там… посторожите у костра.

Викентий. Вот сейчас обидно было.


Свет гаснет и загорается на противоположном конце сцены. Женщины так же толпятся, глядя на ряд коек.


Аслан. Девочки, какие проблемы?

Вероника Аркадьевна. Почему все вместе? У всех же, извиняюсь, разные потребности…

Лера (отходит, садится на середину сцены, скрестив ноги). Я туда не пойду. Либо вы селите меня отдельно, либо…

Аслан (с интересом). Либо что?

Лера. Либо я выхожу из игры. Вы понимаете, что это издевательство над людьми?

Аслан. Вы, конечно, имеете полное право отказаться. Но тогда вам придется возместить все расходы. Транспорт, поселение…

Лера. Плевать. Через суд. Только вы хрен что получите. Я, в отличие от этих, читала, и внимательно.

Ниночка. Вот интересно, всем, значит, ничего, а кое-кому особые условия.

Лера. Вам, видимо, очень нужны эти деньги.

Аслан (Лере). Хорошо. Пойдемте со мной. Больше ни у кого нет претензий?

Таллэ. Я вообще не понимаю, зачем это… почему это. Мне тяжело с особями другого вида. Должна же быть какая-то дистанция.

Варя. Я тоже не хочу… даже с особями своего вида. Вообще никто не хочет, если честно.

Аслан. Завтра, завтра. Поговорим завтра. (Уходит вместе с Лерой.)

Людмила Петровна (бодро). Ну что, по машинам? (Начинает разбирать постель.) Прямо как в пионерлагере.

Вероника Аркадьевна. Или в больнице. Тоже вот так… судьба сводит совершенно случайных людей. Просишь выключить свет, а они не выключают и не выключают.

Людмила Петровна. Нет-нет, в больнице хлоркой воняет. И лекарствами. А здесь даже вроде соснами какими-то. Точно, хвоей…

Варя. Это отдушка. Химия.

Людмила Петровна. Надо же, а пахнет как в пионерлагере. Там сосны росли. Целая роща. А пионервожатого звали Стасик. Мы все были в него влюблены. Высокий такой, светловолосый. Вообще, хорошее было время. Все дружили. Не то что теперь.

Вероника Аркадьевна. А почему вот вы сразу взяли себе лучшую койку? Ту, которая с краю?

Людмила Петровна. В пионерлагере у меня всегда была койка с краю. Я как-то машинально.

Вероника Аркадьевна. Надо же, какие у вас стойкие условные рефлексы… Когда вы в последний раз были в пионерлагере? Сорок лет назад?

Людмила Петровна. Во-первых, не сорок. А во-вторых, кто бы говорил. Я по крайней мере не стесняюсь выглядеть на свои. И в утягивающем белье не хожу.

Вероника Аркадьевна. Нет, это совершенно невыносимо. Пойду, поищу себе что-нибудь почитать. (Выходит.)

Варя. И все-таки я не понимаю. Почему мы должны вот тут все вместе…

Ниночка. Ну, ради таких денег можно и потерпеть, верно?

Таллэ (сворачивает постель в скатку). Пойду поищу, где тут можно устроиться. Может, в тренажерном зале? Или в комнате отдыха? Поймите меня правильно, я против вас ничего не имею. У меня есть друзья люди… Но некоторые физиологические отправления мне просто невыносимы.

Ниночка. А чем пукают эльфы? Розами?

Таллэ. Я понимаю ваше раздражение. И все же вам придется примириться с нами. Раз мы уже тут. Тем более, мы не собираемся причинять вам вред, хотя комплекс неполноценности сам по себе способен вызвать дискомфорт. Но вы же признаете свое несовершенство перед какой-нибудь особой королевского дома?

Варя. А вот мне интересно, как вы сюда, к нам, попали? Как эмигрировали?

Таллэ. Разумеется, через портал. Определенные точки пространства вашего и нашего миров соединяются порталами.

Варя. А если я, предположим, захочу эмигрировать в ваш мир?

Таллэ. Портал обладает функцией распознавания. Он не пропускает людей. Он заточен только под эльфов.

Варя. Почему я не удивлена. С эмиграцией всегда так. Одних пропускают, других нет. Тут вы не изобрели ничего нового, дорогие эльфы. Старая добрая человеческая традиция. Одни с легкостью…


Входит Лера. Молча расстилает постель.


Ну что? Что они сказали?


Лера молчит, ложится, отворачивается лицом к стене.


Людмила Петровна. А еще мы ходили на речку. Он нас пересчитывал по головам. Называл «мои овечки». Но вот никакой педофилии, ничего такого… Крутил с пионервожатой Катериной. Мы, помню, подглядывали. Интересно же. Полового просвещения не было тогда. У меня как раз в лагере в первый раз началось это дело. Просыпаюсь, а простыни, извиняюсь, в крови. Ужас!.. Но девочки были хорошие. И объяснили все, и помогли застирать.

Варя. Из поезда хотя бы можно выйти прогуляться. На станции. Или поменяться с кем-то. Или просто сойти.

Таллэ. Если бы светлые не победили, я была бы сейчас дома. В лесу. Говорят, что эльфы живут на деревьях. Это не так. Просто наши жилища идеально вписаны в ландшафт. Архитектура у нас — одно из самых престижных искусств.

Варя. У нас тоже. Востребованные архитекторы очень богатые люди.

Таллэ. Но ваши жилища — это же что-то чудовищное. Никакой связи с природой. Какие-то склепы. У вас же невозможно дышать.

Ниночка. Что ж вы к нам все ломанулись?

Таллэ. Я же говорю, светлые взяли верх. Давняя распря. Нас вытеснили из природных мест обитания. Согнали в резервации. Кто-то предпочел остаться и вести партизанскую войну. Но значительная часть эмигрировала к вам. Мы надеялись, мы сумеем перевоспитать вас. В духе мира и любви. И близости к природе. Но боюсь, мы не учли одного. Вас слишком много. К тому же эти стены… (Встает, собирает скатку, идет к двери.)

Лера (не поднимая головы). Не делайте этого.

Таллэ. Почему?

Лера. Просто не делайте.

Таллэ. Мы — не люди. Нам в такой тесноте физически плохо. У нас на родине очень низкая плотность населения. (Мечтательно.) Наши прекрасные жилища, под сенью могучих деревьев… Наши тихие темные озера и звонкие водопады. Когда-нибудь мы вернемся туда.

Ниночка. И напинаете светлым эльфам. Сгоните их в резервации.

Таллэ. Разумеется. (Выходит.)

Ниночка. Если она так брезгует нами, что она вообще тут делает?

Варя. Кажется, то, что хочет. Темные эльфы. Высшая раса.

Ниночка. Высшие расы обычно плохо кончают.

Варя. Она вроде бессмертна.

Ниночка. Это можно проверить. Опытным путем.

Людмила Петровна. Жестокий вы человек, Нина. Добрее к людям надо быть.

Ниночка. Во-первых, она не человек. Во-вторых, я ее пальцем не трону. Тем более, камеры тут везде. Но кто-то рано или поздно обязательно захочет проверить. Вот чего у нас, низшей расы, не отнимешь, это любопытства. Мы же от обезьян произошли. А они я даже не знаю, от кого. Это тоже еще надо проверить, от кого они произошли.

Варя. А и правда, от кого произошли эльфы? Может, от кошачьих? Тогда это объяснило бы их способность видеть в темноте.

Ниночка. Но почему они так похожи на людей?

Варя. У биологов это называется конвергенция. Но если они и правда произошли от кошачьих, они должны…

Ниночка. Драть диван?

Варя. Везде оставлять пахучие метки. Увижу ее, спрошу. (Поднимается.) Знаете что, я пройдусь, пожалуй. Может, найду что почитать…

Ниночка. Еще вопрос, захочет ли она отвечать представителю низшей расы. Особенно про пахучие метки.

Варя. Да, это, наверное, очень интимно. Что ж, спокойной ночи всем на этом берегу. (Тоже выходит.)


Свет гаснет.



Сцена третья


Комната отдыха. Кадки с искусственными растениями, книжные полки, кресла… Торшер включен, под торшером сидят Вероника Аркадьевна и Леонид Сергеевич.


Леонид Сергеевич. Вам, я гляжу, не спится.

Вероника Аркадьевна. Вот, вышла подобрать себе что-то почитать. Я всегда читаю перед сном, без этого никак. Заснуть не получается. Привычка.

Леонид Сергеевич. Вы, я вижу, женщина интеллигентная. Поэзию любите.

Вероника Аркадьевна. Очень! Особенно Серебряного века. Ахматова, Цветаева. Есенин. Ну еще, конечно, шестидесятники. Евтушенко, Ахмадулина. Как у нее прекрасно про одиночество. О, одиночество, как твой характер крут! Посверкивая циркулем железным… А вы ведь тоже стихи пишете?

Леонид Сергеевич. Пишу. Только их никто не печатает. Вот, думаю, книжку за свой счет издать. Если выиграю. Только мне ничего не светит. И вам тоже. Победителя определят зрители. Понимаете, что это значит? Никто не любит старых. Мы напоминаем им об их собственном будущем. О том, что им придется вот так же влачить… придется прозябать.

Вероника Аркадьевна. Позвольте, ну какая я старая?

Леонид Сергеевич (вежливо). Конечно, нет. Вы добрая, чуткая, культурная женщина. И я хочу вам кое-что предложить.

Вероника Аркадьевна (тихо). Что?

Леонид Сергеевич. Союз. Союз двух одиноких сердец.

Вероника Аркадьевна (кокетливо). Я вас еще мало знаю.

Леонид Сергеевич. Кто нам мешает узнать друг друга получше? Но вот мое предложение. Мы можем вдвое повысить наши шансы, если условимся уступить друг другу половину выигранной суммы.

Вероника Аркадьевна. Но…

Леонид Сергеевич. Это все равно очень недурные деньги. Вам хватит на осуществление вашей заветной мечты. Вашего клуба одиноких сердец.

Вероника Аркадьевна (тихо). Я хочу домик у моря. Где-нибудь в Черногории. Или в Болгарии. Чтобы понимать язык, хоть немножко. И чтобы в маленьком таком городке. Чтобы тебя все узнавали и здоровались. И море в конце улицы. Если нет моря, зачем вообще жить? И чтобы тепло. Когда возвращаешься зимним вечером в пустую квартиру, так темно и страшно. Я стала оставлять свет в коридоре, но это не то, не то…

Леонид Сергеевич. Как это прекрасно, домик у моря!

Вероника Аркадьевна. Нижний — такой жесткий город. Он пахнет Азией. Пахнет одиночеством. Равнодушием.

Леонид Сергеевич. Золотая дремотная Азия, да-да. Послушайте, у нас есть возможность повысить наши шансы. Завтра медосмотр.

Вероника Аркадьевна. И что?

Леонид Сергеевич. Предположим, несколько человек вдруг заболеют. Нет-нет, ничего страшного, просто желудочное расстройство. Холодный пот, озноб… Они же могли отравиться чем-то за ужином, правда? Кстати, ужин был очень недурен.

Вероника Аркадьевна. Я вас не понимаю.

Леонид Сергеевич. Я бы справился и сам, но тогда симптомы будут только у мужчин… это подозрительно. У вас ведь тоже на тумбочках бутылки с минералкой, правда?

Вероника Аркадьевна. Вы предлагаете мне отравить людей?

Леонид Сергеевич. Не то чтобы отравить. … Чуть-чуть притравить. На время. Симптомы проходят через пару дней.

Вероника Аркадьевна. Откуда вы взяли эту штуку?

Леонид Сергеевич. Я фармацевт. Послушайте, неужели вы дадите этим…молодым, наглым торжествовать над нами? Они думают, они лучше нас только потому, что мы имели глупость родиться раньше. Да на каком основании?

Вероника Аркадьевна. Так нечестно.

Леонид Сергеевич. А с нами поступают честно? Вы думаете, хоть кто-то здесь относится к вам всерьез? Никто! Ни организаторы, ни участники. Мы здесь — комические персоны, фон, выгодно оттеняющий победителей. Вы собираете что-нибудь?

Вероника Аркадьевна. В каком смысле?

Леонид Сергеевич. Фарфоровые статуэтки, например? Советского периода? Балерин, буденовцев, пловчих…

Вероника Аркадьевна. Балерин. Откуда вы узнали?

Леонид Сергеевич. Вообразите, вот за окнами мрак, в квартире никого, кроме вас, и эти равнодушные белые хрупкие балерины… Еще несколько лет, и чужой человек, желая обустроить евроремонт на прежде вашей жилплощади, недрогнувшей рукой, не понимая истинной ценности, вынесет их на помойку.

Вероника Аркадьевна. Зачем вы так?

Леонид Сергеевич. Потому что вы не хотите смотреть в глаза правде. А когда посмотрите, поймете, что мы всего лишь защищаемся. Мы с вами стоим против неумолимого порядка вещей. Против жестокой и равнодушной молодости. Мы имеем право мстить. За погубленные надежды. За отнятые у нас возможности.

Вероника Аркадьевна (в каком-то трансе). Она была гораздо моложе, да. Конечно, он к ней ушел. К этой девке.

Леонид Сергеевич. Вот видите! Мы им покажем, да! Они еще будут проситься в мой журнал! Унижаться, льстить. Хвалить мои стихи. Хотя бы читать их. А на презентацию позову весь актив нашего совписа. Пусть им будет стыдно. Хотя им, конечно, не будет. Им лишь бы пожрать за чужой счет. Фуршетники, быдло.

Вероника Аркадьевна. А ведь на какой-то миг, на какой-то краткий миг мне показалось… Почему тонким интеллигентным мужчинам нравятся такие вульгарные девки? Наваждение, одержимость. Блондинка? Не смешите меня! Крашеная лживая тварь. Все ложь, одна только ложь.

Леонид Сергеевич. Я еще подумаю, печатать их или нет. Для начала обращусь к кому-то с именем. Чтобы репутация. И потом, главные редакторы толстых журналов тоже ведь стихи пишут. Им же надо где-то печататься. Мы с вами еще поборемся! Мы отомстим! Мы заставим себя уважать!

Вероника Аркадьевна. Тише, умоляю вас…

Леонид Сергеевич. Знаете, а в домике у моря очень хорошо пишется. Под шум волн. Шторм, зима, на стеклах дрожат брызги. А в домике горит камин… И так, знаете, хорошо смотреть из теплой комнаты на бушующее море. На чаек, что носятся над волнами как снежные хлопья… Мы с вами могли бы…

Вероника Аркадьевна (шепотом). Что?

Леонид Сергеевич. Нам не обязательно делить эту сумму. Ее можно и не делить. Вы меня понимаете?

Вероника Аркадьевна. Боже мой, это так неожиданно! (Кокетливо.) Мне надо подумать.


Какое-то время сидят молча.


Леонид Сергеевич. Так что же?

Вероника Аркадьевна (решительно). Давайте (берет пузырек). Но вы уверены, что это недомогание только на пару дней?

Леонид Сергеевич. Абсолютно. А теперь вы меня не видели, я вас не видел.


Свет гаснет и загорается в другом месте, Варя сидит под торшером и читает книжку. Подходит Костя.


Костя. Ничего, если я присяду?

Варя. Нет, что вы.

Костя. Что ты читаешь? Можно же на «ты»?

Варя. Можно. Не отпускай меня. В смысле, Исигуро.

Костя. Не читал. Фильм, правда, видел. С Кирой Найтли.

Варя. А я давно хотела почитать, но не получалось как-то. То одно, то другое. Времени не хватает.

Костя. А тут полно времени.

Варя. Когда нечем себя занять, это ужасно. Это как в чужом городе. Люди сидят за столиками, смеются. Загораются окна… А ты ходишь, смотришь, как другим хорошо. И невольно начинаешь думать о всяком. О жизни. О смерти. Об одиночестве. Большие вещи всегда почему-то очень грустные. Никто никогда не веселится в чужом городе. Так, притворяется. Чтобы не казаться лузером. Ходит, делает селфи…

Костя. Тут тоже все врут.

Варя. В смысле?

Костя. Про то, что сделают с этими деньгами. Ну, почти все. Может, тот, что за ипотеку собрался заплатить, не врет. Да и то… С такой хитрой мордой, и ипотека?

Варя. И ты врал?

Костя. Ну, вообще-то да. Понимаешь, я в Стэнфорд прошел. И написал в анкете, что сам могу оплатить обучение. Так было больше шансов.

Варя. А зачем ты тогда про больную маму?

Костя. Потому что люди не любят успешных. Люди любят несчастных. Люди любят, чтобы другим было плохо. Жалеть гораздо приятней, чем завидовать. А тебе зачем эти деньги?

Варя. Я же сказала, на приют для собак.

Костя. Нет, на самом деле?

Варя. На самом деле. Я давно уже этим занимаюсь. Ну, не одна, с другими волонтерами. И мы подумали, почему бы не попробовать? Что мы теряем? Ну, позорище, конечно, все эти конкурсы, но передержка такая дорогая. И отправка за рубеж. Боксы, прививки, паспорта. Не понимаю, почему они не взбунтуются? Почему не убегут? Почему позволяют вырезать у себя органы?

Костя. Кто? Какие органы?

Варя. Эти клоны. У Исигуро.

Костя. А почему мы позволяем проделывать с собой всякие штуки? Позволяем кому-то решать за нас? Да хоть сейчас, например? Вас тоже поселили всех вместе?

Варя. Ага. Старушка пукает. А у этой, которая бутик натуральной косметики, ужасные духи. Меня трясет прямо от этих духов.

Костя. А у нас один храпит. А я терплю. Денег хочется, вот и терплю.

Варя. У нас одна хотела себе потребовать другие условия. Но они ей что-то сказали, не знаю, что. Я спрашивала, она молчит. Не понимаю. Зачем поселили всех вместе? Зачем этот медосмотр? Тебе не кажется, тут что-то не то?

Костя. Ну это ты себя накручиваешь. Я так думаю, что накручиваешь.

В круге света появляется Таллэ. Она чем-то очень взволнована.


Таллэ. Послушайте, это же… это же! Вы себе даже и представить не можете, что тут… Нужно немедленно…


Двери лифта распахиваются. Появляется Аслан. С ним два высоких молчаливых человека в униформе. Два человека берут Таллэ с двух сторон за локти и насильно уводят. Она продолжает выкрикивать.


Таллэ. Скажите всем! Пожалуйста, не надо!


Крики обрываются, как будто кричавшей на ходу зажали рот.


Варя. Что вы с ней сделали? Куда вы ее?

Аслан. К сожалению, пришло распоряжение о депортации. Всех темных эльфов депортируют. Мы не можем укрывать у себя нелегала. А вам я советую ложиться спать. Завтра напряженный день. (Уходит.)


Двери лифта закрываются.


Варя. Она что, действительно темный эльф? На самом деле?

Костя. Я скорее поверю в пришельцев. Темные эльфы — это такие психи, которые бегают с мечами по лесам.

Варя. Костя, но если она не темный эльф, почему ее увели? И куда?

Костя. Не знаю. (Берет ее за руку). Да ты дрожишь.

Варя. Это потому что мне страшно.


Свет гаснет.



Сцена четвертая


То же пустое пространство, что и в сцене первой. На заднем плане на экран выведен логотип банка.


Алиса. Итак, мы снова с вами! С нами также наш спонсор — инвестиционный банк «Последний шанс». К сожалению, трое финалистов покинули нас. Наши Вероника и Леонид, увы, не прошли медосмотр. Что касается нашей Таллэ… Наша прекрасная Таллэ тоже покинула нас. Только что поступила информация. Темным эльфам не удалось легализовать свое пребывание здесь, идет массовая депортация.

Костя. Да нет никаких темных эльфов!

Алиса. Как это нет, когда идет массовая депортация? Вчера по всем новостным каналам… Ах да, вам же недоступны новости. Тем не менее шоу маст гоу он, и подготовка к решающему этапу идет полным ходом.

Родион. Когда я смогу поговорить со своей женой?

Алиса. Сегодня. Сегодня мы организуем вам сеанс связи. Но позже.

Алексей. Когда начнется собственно конкурс?

Алиса. Куда вы торопитесь, Алексей? Разве вам тут плохо? Тем более, открою вам тайну. Начисление бонусов уже идет. Каждый придет к началу конкурса с определенным количеством бонусов.

Алексей. А как именно они насчитываются, эти бонусы?

Алиса. Ну вот этого я не могу сказать. Иначе пропадет элемент спонтанности, непредсказуемости. Но готовность к сотрудничеству оценивается очень высоко. А сейчас у нас есть возможность получше узнать друг друга. Какие будут предложения?


Все молчат.


Что? Неужели никто не…

Людмила Петровна (перебивает ее). А давайте поиграем в стулья.

Алиса (хлопает в ладоши). Супер! В стулья! А как в них играют?

Людмила Петровна. Это такая подвижная игра. Стульев всегда на один меньше, чем участников. Ведущий говорит «раз» — и все начинают ходить вокруг стульев, а потом ведущий говорит «два» — и все быстро садятся. Проигравший… проигравший обязан выполнить всякие смешные задания. Потом проигравший выходит из игры, и один стул убирается. Мы в лагере так играли. Очень весело было.

Алиса. Прекрасная идея! Играем в стулья.

Алексей. Не понимаю, зачем это.

Алиса. Что значит «зачем»? Подвижная игра — это прекрасно. Это раскрепощает. Я же вижу, Алексей, вы зажаты. Скованы. Ваша задача — раскрепоститься. Чувствовать себя свободно перед камерой. Вот и будем раскрепощаться.

Костя. Это какой-то детский сад.

Алиса. Костя, вы не туда попали. Ошиблись студией. Вы, наверное, пришли играть в «Брейн-ринг». Ваш интеллектуальный потенциал просто зашкаливает. А тут какие-то стулья.

Алик. А я вот с удовольствием. Всю жизнь мечтал поиграть в стулья. Просто как-то времени не хватало.

Алиса. Вот видите, Алик с удовольствием будет играть в стулья. И наша бойкая позитивная Нина тоже. Да, Нина?

Ниночка. Почему нет? Это по крайней мере смешно.

Алиса. Думаю, что и все остальные присоединятся. (Доверительным и вместе с тем деловым тоном.) Поймите, это фиксируется. Мы сделаем потом нарезку и пустим как промо-ролик. Это будет очень живо и непосредственно. Вы со мной согласны, Лера?

Лера (торопливо). Да, конечно.

Алексей. Не вижу стульев.


Лифт открывается. Люди в униформе приносят стулья, расставляют свет и камеры.


Алиса. Ваш скепсис посрамлен, Алексей. У нас есть все. (В сторону ассистентов.) Пишем, пишем! Итак, когда я хлопну в ладоши, вы начинаете ходить вокруг стульев. Когда я второй раз хлопну в ладоши, рассаживайтесь по местам. Всем внимание на мои руки.


Хлопает в ладоши. Все начинают ходить вокруг стульев. Еще раз хлопает в ладоши. Все поспешно рассаживаются. Викентий остается стоять.


Людмила Петровна (задорно). Фанты, фанты!

Алиса. И сколько заданий выполняет проигравший?

Людмила Петровна. Кажется, три. Да, точно три!

Алиса. Итак, каждый проигравший выполняет три задания. Перед нами Викентий… что мы будем делать с Викентием?

Людмила Петровна. А пусть кукарекнет петухом!

Викентий. Что?

Людмила Петровна. Ку-ка-рек-нет пе-ту-хом. Почему-то всегда просят, чтобы кукарекали. У нас, помню, один мальчик так смешно кукарекал. Его звали… Боря… или Рома. Да, точно, Боря.

Викентий. Это глупость какая-то. Не буду я…

Алиса. Друзья, напоминаю, мы готовим промо-ролик. Лучшие моменты подготовительного этапа отбираются для промо-ролика.

Викентий. Не уверен, что это будет лучший момент. (Кукарекает.)

Ниночка. Как-то неубедительно.

Алиса. Неубедительно, Викентий! Представьте себе, что вы петух! Владыка гарема. Прекрасный петух с алым гребнем и могучими шпорами. Вот вы идете по двору, гордо потряхивая головой…

Алексей. Топчете кур.


Викентий кукарекает.


Алиса. Совсем другое дело. Станиславский творит чудеса. О чем мы еще попросим Викентия?

Варя (явно жалея Викентия). Пусть закроет глаза, вытянет руки и дотронется до кончика носа.

Викентий. Я что, в кабинете невропатолога? Вы намекаете, я психически нестабилен?

Варя. Вовсе нет. С чего вы взяли? Я просто хотела заказать что-нибудь совсем простое. Разве это трудно?


Викентий закрывает глаза, вытягивает руку, дотрагивается указательным пальцем до кончика носа.


Викентий. Видите? Видите? Совсем не трудно. И не нужно этих инсинуаций.

Алиса. И, наконец, последнее, третье желание.


Все молчат.


(Нетерпеливо.) Ну же! Где ваша креативность?

Алексей. Он говорил, что видел инопланетян. Пусть расскажет, как и при каких обстоятельствах.

Викентий. Но это очень интимно…

Алексей. У вас с ними что-то было?

Викентий. В смысле?

Алексей. Ну вот вы говорите, интимно. У вас был секс?

Викентий. Что за чушь?

Алексей. Ну вот описаны же случаи межпланетного секса. Женщин забирали на летающую тарелку, одурманивали газом и вступали с ними в сношения.

Викентий. Бред истеричек. (Мнется.) Ладно. Я расскажу. Но это займет некоторое время.

Алиса. О, у нас бездна времени. Я тоже хочу послушать про инопланетян. Я уверена, что и наши зрители захотели бы послушать про инопланетян. Эта тема всегда актуальна. Если не секс, то что же? Бесчеловечные эксперименты?

Викентий. Нет. Это совсем не то. Мне тогда было… лет десять. Летняя ночь. Балконная дверь открыта, я лежу в своей комнате и пытаюсь заснуть. Быть может, я даже заснул...

Родион (прерывает его). У вас в детстве была отдельная комната?

Викентий. Ну да, я же говорю.

Алексей. Продолжайте.

Викентий. И вдруг меня словно что-то толкнуло. Или ударило. Я попробовал сесть в кровати, но даже рукой пошевелить не мог. Только смотреть. Из-за балконной двери лился свет. И там, в этом свете… странные хрупкие тела. А я лежал и смотрел, как они плавают в нем, точно медузы. А потом они… один за другим вдвинулись в комнату. Бесшумно. Не касаясь пола. И хотя я лежал, не в силах пошевелиться, я понимал, они не причинят мне вреда. Они просто хотят узнать, кто я такой… зачем я. Понимаете? Их было пятеро или шестеро, и они по очереди подплывали и смотрели на меня. И опять выплывали в балконную дверь.

Алексей. И на что они были похожи?

Викентий. Ну, как обычно. Большие головы, хрупкие тела. Большие глаза. Темные, без белков. Вместо носа… такие две дырки.

Людмила Петровна. Какой ужас. А они… они с вами говорили?

Викентий. Может быть… я просто… был слишком маленький и не понял. Может быть… они все время нам пытаются что-то сказать, а мы маленькие и не понимаем?

Алексей. Скажите, а вы не думаете, что вам все это приснилось?

Викентий. Естественная мысль. Я сначала так и подумал. Тем более, я попытался рассказать родителям, и они, конечно… посмеялись надо мною. Назвали меня фантазером. Знаете, я почти даже позабыл об этом. Но как-то, уже когда заинтересовался этой темой, прочел о сходном случае. И сразу вспомнил. Ведь это было, было! Со мной!

Костя. Я думаю, это все-таки был сон. Во сне часто пытаешься пошевелиться и не можешь. Людям часто снится одно и то же. Раньше все видели ангелов. Потом пришельцев. Теперь, наверное, опять видят ангелов.

Алиса (хлопает в ладоши). Все-все, заканчиваем. Это же игра. Игра, понимаете? Здесь надо в темпе. Энергично. Убираем один стул… Наш Викентий выходит из игры. Викентий, садитесь вон там, а остальные пусть побегают, да?


Хлопает в ладоши, все вновь начинают ходить вокруг стульев. После очередного хлопка торопливо рассаживаются. Костя остается стоять.


Итак, Костя…


Костя переминается с ноги на ногу, видно, что он чувствует себя неуютно.


У нас три фанта. Кто хочет поработать с Костей?

Алик (вдруг заинтересовавшись). А он должен выполнить все, что ему скажут?

Алиса. В разумных пределах, безопасных для его жизни и здоровья.

Алик. А пускай штаны снимет!

Костя. Вам обязательно нужно унизить человека?

Алиса. Костя, в чем тут унижение? Вы же снимаете штаны на пляже!

Костя. А если я откажусь?

Алиса. Костя, ну это же игра. В конце концов, это не по-товарищески, Костя.

Викентий. Мне, значит, можно унижаться, а ему нельзя?

Костя. Что ж… (снимает штаны.) Что теперь?

Ниночка. Пусть станет на табуретку и прочтет стихи.

Алиса. Отличная идея.

Костя (сухо). Не вижу табуретки.


Алиса щелкает пальцами. Ассистенты приносят табуретку. Костя встает на табуретку.


Костя.

Я, я, я. Что за дикое слово!

Неужели вон тот — это я?

Разве мама любила такого,

Желтосерого, полуседого

И всезнающего, как змея?

Разве мальчик, в Останкине летом…


(Запинается, к чему-то прислушивается.)

Варя. Танцевавший на дачных балах.

Костя. Я помню, как там дальше. Пол дрогнул. Не заметили?

Родион. Нет.

Костя. Как при… взрыве. Или… О, вот опять.

Алиса. В непосредственной близости проводятся подземные работы. Строится новая станция метро. Продолжаем, продолжаем. Третий фант!

Варя. Можно мне?

Алиса. Послушаем Варю.

Варя. Костя, слезай с табуретки и надень штаны. Пожалуйста.


Костя быстро спрыгивает с табуретки, натягивает штаны.


Алиса. Итак, Костя показал себя недостаточно расторопным и поплатился за это. Играем дальше.

Викентий. Но взрыв…

Алиса. Ну вот, уже взрыв. Викентий, признайтесь, вы втайне желаете конца света, поскольку он обнуляет все! Вашу несостоявшуюся карьеру. Ваше фиаско в личной жизни. Вам за сорок, а что впереди? Вы проигрываете тем, кто пришел после вас. И тем, кто начинал вместе с вами. И вам уже не отыграть. Отсюда ваша тяга к потустороннему, к загадочному, что придает вашей жизни некий высокий смысл. Но если все, и успешные, и неудачники, сгорят в одном очистительном огне, какое значение будет иметь ваша личная биография, верно?

Викентий. Зачем вы так?

Алиса. Все-все, играем дальше. Раз! (Хлопает в ладоши.) Нам досталась Лера! Лера, ну что же ты? Покажи нам, как ты готова к сотрудничеству!

Лера (пятясь). Я готова! Готова к сотрудничеству!

Алиса. Ну-ну, зачем же так волноваться.

Лера. Я сделаю все, что вы скажете! Пожалуйста, не надо больше! (Начинает плакать.)


Алиса делает жест пальцами, включается громкая музыка. Мы видим, как Лера раскрывает рот, но не слышим, что она говорит. Два ассистента уводят ее в направлении того же лифта. С уходом Леры музыка стихает. Все растерянно продолжают сидеть на стульях.


Людмила Петровна. Лерочка с самого начала капризничала. То ей не так, это ей не так.

Варя. Вчера она была совершенно другим человеком. Вы ее чем-то напугали?

Алиса. Эмоциональная неустойчивость и публичная активность несовместимы. К сожалению, наша Лера пришла к финалу предварительного этапа с плохими показателями. И, кстати, прошу всех остальных сделать соответствующие выводы.


Один из ассистентов подходит к Алисе, что-то шепчет ей на ухо. Алиса достает наладонник, смотрит на него, вновь прячет в сумочку.


Пожалуй… на этом закончим. Свободное время.

Родион. А новости можно послушать?

Алиса. К сожалению, нет. Но есть коллекция классической музыки. Джаза… Также имеются аудиокниги. Фильмотека…

Родион. Да гори она огнем, ваша классическая музыка. У меня жена беременна, вы понимаете? Я хочу поговорить со своей женой!

Алиса. Родион желает классической музыке гореть огнем. Простим Родиона, он очень хочет поговорить со своей женой. Отлично. Как я уже сказала, Родиону будет предоставлена такая возможность.

Варя. Я хочу с мамой поговорить.

Людмила Петровна. А я с внуками.

Алиса. Стоп-стоп… все хотят поговорить. Но в первую очередь мы идем навстречу Родиону. Надеюсь, никто не против? Отлично. Ровно в два собираемся здесь на сеанс связи. А сейчас…

Костя. Вот опять.

Алиса. Что — опять?

Костя. Пол дрогнул.

Алиса. Костя, вам показалось. Вы слишком впечатлительны. Алик, вы почувствовали что-то такое?

Алик. Нет.

Алиса. А вы, Люда?

Людмила Петровна. Нет. Совершенно ничего не почувствовала. А когда я смогу поговорить с внуками?

Алиса. Скоро. В порядке очереди.

Варя. А мне тоже показалось, что пол дрогнул.

Алиса. Варя, я же вижу, вы симпатизируете Косте. Вы его поддерживаете. Он вам нравится, признавайтесь? Но это же совершенно естественно, Варя! Вы ровесники, принадлежите к одному социальному слою. Вы — красивая молодая пара! Глядите, глядите, Варя покраснела! Костя, вы видите, Варя покраснела!

Людмила Петровна и Ниночка (хором). Покраснела, покраснела!

Варя. Да ну вас! (Уходит в направлении комнаты отдыха.)

Алиса (ей вслед, очень быстро). Свободное время, ланч, сеанс связи. На ланч по звуковому сигналу, на сеанс связи по звуковому сигналу. Все, пошли-пошли…


Свет гаснет.



Сцена пятая


Тренажерный зал. Родион и Алексей разминаются на снарядах… Родион лениво, Алексей энергично. Викентий просто сидит на тренажере.


Родион. Мало ли что это могло быть? Тут рядом действительно метро роют… Я сам видел. Щиты и технику.

Алексей. Я ничего не чувствовал. Никаких толчков.

Викентий. А я почувствовал. Эдак мягко, в пятки.

Алексей. Еще бы.

Викентий. Понимаю вашу иронию. Вы полагаете, я излишне впечатлителен и психически неустойчив. Тем не менее я бы хотел сейчас послушать новости.

Родион. Зачем?

Викентий. Чтобы убедиться, что они еще есть. (Алексею.) Вот вы говорили, вы наводили справки… О студии. О проекте.

Алексей. Наводил. Все вполне легально. Эта студия существует, можно сказать, с прошлого века. Другие закрылись, а она существует.

Викентий. Вот это и подозрительно.

Алексей. Не понял.

Викентий. Их кто-то поддерживает. Кто-то очень влиятельный. Хотел бы я знать, кто именно. Этот подготовительный этап, зачем он? Дурацкие игры. Публичное унижение некоторых участников.

Родион. То есть конкретно вас.

Викентий. Если бы только меня. Я привык. Но ведь и других тоже. Нервные срывы. Странные исчезновения. Медосмотр этот. Эти двое… возрастных, почему их забанили? Одновременно причем.

Алексей. Ну, вообще-то… Вот тут как раз нет ничего странного. Я заставил выпить их эту дрянь.

Родион и Викентий (хором). Какую дрянь?

Алексей. Так вышло, что я подслушал их разговор. Они планировали устранить конкурентов. Он, видите ли, фармацевт. Не знаю, что было в том пузырьке, он уверял, что это совершенно безопасно, просто сильное слабительное. Ну раз так, пусть опробует на себе, верно? Настоящий испытатель всегда сначала ставит опыт на себе.

Родион. И они выпили? Оба? Добровольно?

Алексей. Абсолютно добровольно. Я сказал, что в противном случае я разоблачу их прилюдно. Прямо там, на месте. Включу пожарную тревогу, подниму всех на ноги. Весь персонал, всех.

Родион (меланхолически). Я так и подумал. Это как в том анекдоте про тещу, которая не хотела есть грибы.

Алексей. Поскольку он на коленях клялся, что это просто шутка и совершенно безвредно, я предложил ему выпить и стоял над ним, пока он пил. Ее мне стало жалко. Не зверь же я, в конце концов. Но она выхватила у него пузырек и отхлебнула. Отважная, верная женщина. Полагаю, их увезли с подозрением на острую кишечную инфекцию.

Викентий. В таком случае санэпидстанция закрыла бы программу.

Алексей. Вы что, ребенок? Вы в курсе, какие тут крутятся деньги? Санэпидстанция наверняка в доле. К тому же мы все равно считай в карантине.

Викентий. Да-да, я знаю, что вы сейчас скажете. Но тем не менее, рискну. Эта изоляция тоже кажется мне в высшей степени странной. Предположим, эта программа всего лишь ширма. Предположим, кто-то хочет изучить поведение изолированной группы людей… Это же отличное прикрытие. Заметьте, мы пошли на это сами, добровольно. Стоило только поманить большими деньгами.

Родион. Но зачем? Кому это нужно?

Викентий. Разработчикам психологического оружия, скажем. Или новых способов промывки мозгов. Или… (молча указывает пальцем вверх.)

Родион. В смысле? Что, Самому? Ему-то зачем?

Викентий. Да нет же! (Понижает голос.) Я имею в виду чужих. Инопланетных разумных существ. Испытание уже идет. Мы под плотным наблюдением. С чего иначе нас поселили всех вместе? Зачем все эти идиотские игры? Эта нездоровая обстановка конкуренции? Чтобы мы все показали свое истинное лицо.

Родион (берет себя за щеки, тянет). Вот это и есть мое истинное лицо. Откуда у меня другое?

Алексей. Погодите. Вы хотите сказать, что эту студию крышуют пришельцы? Инопланетяне?

Викентий. Разумеется. А как бы иначе она продержалась так долго? Все, кто начинал с ними, уже давно закрылись, вы же сами сказали.

Алексей. А ведущие?

Викентий. Андроиды. Биороботы. Сами видите — речевые штампы, стереотипное поведение. Провоцирующие высказывания, явно с целью дестабилизировать психику испытуемых.

Алексей. Это когда она вас неудачником обозвала? Вы зациклены на пришельцах, коллега. Просто стервозная баба. Другие тут не выживают.

Родион. Верно. Уж сколько раз я в таких программах участвовал. На первый взгляд у каждой своя фишка, а на деле одно и то же.

Алексей. Так вы, получается, ветеран? Странное хобби.

Родион. Это не хобби. Вот вам койки не нравятся. А я всю жизнь так жил. Интернат. Потом училище. Общежитие, понятное дело. Потом армия. Женился, живем в коммуналке. Сортир на три семьи. Гюзелька его моет, моет… А этот опять засирает. Нарочно, тварь такая. А я еще с детства себе положил — как стану на ноги, обязательно дом построю. Двадцать соток участка, два этажа, мансарда. Веранда застекленная. Зимний сад. Камин обязательно. Журналы выписываю. Архитектура, дизайн интерьеров. Есть, знаете, очень интересные решения. В смысле планировки. Если бы только…

Алексей. Выиграть?

Родион. Да. Столько раз участвовал, всегда вылетал. Не понимаю, почему.

Викентий. Потому что вы нужны только как фон. Такой типаж… Из народа. Прямой, бесхитростный. Положительный. Вы, простите, кто по специальности?

Родион. Мастер по ремонту бытового оборудования (задумывается). Наверное, надо… вести себя агрессивней? Более вызывающе? Напористо? Как вы думаете?

Алексей. Мы же ваши конкуренты. Зачем нас спрашивать?

Викентий. Кстати, а вы, Алексей, зачем тут? Вы так и не сказали.


Алексей молчит.


Положительный, телегеничный, прекрасная фактура, стабильная психика, здоровая агрессия, чувство собственного достоинства. Зачем вы тут? Признайтесь, вы агент спецслужб? Уверен, за этой студией давно наблюдают. (Помолчав.) Хотя, признавшись, вы бы выдали себя.

Алексей. Хорошо… хорошо. (Смотрит на свои руки.) Мне нужны эти деньги, чтобы полететь в космос.

Родион. Что?

Алексей. Космическим туристом. Я в летное училище подавал, не прошел по зрению. А туристом можно. Тут таких ограничений нет. А что, собственно, вас удивляет? Чем космос хуже, чем домик с двумя сортирами?

Родион. Дом — это все, что есть у человека. Дом и семья. Живое, теплое. А в этом вашем космосе вечный мрак и холод.

Алексей. Родион, вы обманываете себя. Нет ничего более ненадежного, чем дом. Сколько таких домов, сколько таких тихих убежищ сметено историческим ураганом! Космос — вот будущее. Будущее человечества. Если мы не выйдем в космос, мы обречены. Неужели вы не понимаете? Вот этот взрыв…

Родион. Да не было никакого взрыва!

Алексей. Этот взрыв. Если снаружи бушует огненный вихрь, то остались только мы. И две детородные самки… Или три, считая эту самую Алису. Может, еще эта, нервная, если ее не вытолкнули из бункера… А имей мы базы хотя бы на Марсе, у человечества остался бы шанс.

Родион. Какой огненный вихрь? Какой бункер?

Алексей. Успокойтесь, это я так, для примера. Нас везли, безусловно, вверх. Гравитацию не обманешь.

Викентий. Высоко вверх? Как высоко?

Алексей. Не знаю, но поднимались мы быстро. Я бы сказал, очень быстро.


Входит Алик. Он тяжело дышит и взволнован.


Алик. Отдыхаете? Ну так у меня для вас новости. Я все обшарил, тут нет выхода. Даже пожарного. Даже указателя. Только этот их лифт. Но кнопок нет. Никаких.

Родион. Телестудии всегда на особом режиме. Попробуйте, скажем, в Останкино зайти.

Викентий. А если мы уже на орбите?

Алексей. Чушь безграмотная. На орбите мы бы находились в состоянии невесомости.

Викентий. Центробежная сила может создавать эффект, имитирующий силу тяжести. Разве нет?

Алексей (неохотно). Есть такие разработки.

Родион. Я хочу говорить со своей женой. Я немедленно хочу говорить со своей женой. Почему они отобрали у нас телефоны?

Алик. Нет выхода. Мы изолированы. (Ложится на пол, закрывает глаза.) Какое счастье.

Алексей. По-моему, мы сами себя накручиваем. Почему бы нам не дождаться сеанса связи?

Родион. Хотя бы увидеть ее. Хотя бы услышать. У нас так тяжело протекает беременность.

Викентий. В наших условиях не стоит заводить семью. Любящий человек уязвим.

Родион. У нас всегда наши условия. Не наших условий просто не бывает. Она права, вы просто оправдываете свою несложившуюся жизнь. А мы с Гюзелькой собираемся расселиться по космосу. В конце концов.

Алексей. Вашу руку, коллега.


Зона отдыха. Лампа, фикус, этажерка с книгами. Мы видим сидящих бок о бок Костю и Варю.


Костя. Если бы мы были в пьесе модного автора, ближе к финалу все вылилось бы в чудовищную оргию. Он бы заставил нас опускаться все ниже и ниже, до скотского состояния, чтобы мы явили зрителю свое истинное лицо. Заставил бы нас пресмыкаться и унижаться ради денег, выполнять прихоти мерзавцев и манипуляторов… Считай, нам очень повезло. Ну, что мы не в пьесе модного автора.


Варя молчит.


Кстати, спасибо тебе. Ну, за штаны.

Варя. Тебе не надо было соглашаться на это.

Костя. Это же только игра.

Варя. У всякой игры есть предел.

Костя. Я не против, чтобы надо мной смеялись, но никогда бы не стал унижать другого человека.

Варя. Очень на это надеюсь. Знаешь, я думаю, хватит. Я хочу соскочить.

Костя. Ты не можешь соскочить. Там и правда очень хитро составленный контракт. Но я думаю, скоро все закончится. Им нет смысла затягивать. Они вот-вот запустят программу…

Варя. Думаю, она уже идет. Реал тайм, все такое. Просто нам не говорят. А мы уже в эфире. Уже развлекаем толпу. Все это время. Тебе не кажется, что кто-то за нами наблюдает? Вот прямо сейчас?

Костя (задумчиво). Тогда, пожалуй, мы сами можем поймать их на недобросовестности. На нарушении обязательств. И потребовать компенсации. Скажем, подадим иск, когда выйдем отсюда…

Варя. Кого поймать, Костя? Кто они — эти они? Какая-то Алиса. Какой-то Аслан… А что, если мы отсюда вообще никогда не выйдем? Медосмотр этот… А вдруг нас обследуют, чтобы разобрать на органы?

Костя. Ты просто начиталась Исигуро. Либо мы уже в эфире, либо нас собираются пустить на органы. Как вообще можно вот так просто взять и разобрать на органы людей, у которых куча родственников? Они же такой шум поднимут…

Варя. А если не поднимут? Эта старушка точно была одинокая. И этот… пафосный графоман. А они первыми пропали.

Костя. Кому нужны старые органы?

Варя. Мы вообще знаем, что делается снаружи? Ты же вот сам говорил, что толчок…

Костя. Ты тоже говорила.

Варя. Это я чтобы тебя поддержать. Я думала, ты выдумал это, чтобы поскорей, ну… слезть с табуретки. Так был толчок?

Костя (неохотно). Ну, был. Послушай, если что, нам бы сказали, правда?

Варя. Наверное. Но заметь, что эта Алиса почти сразу нас отпустила. Ей какое-то сообщение пришло на мобилу, и она нас отпустила.

Костя. Из-за Леры, я думаю. Тут уж какой энтертейнмент…

Варя. Как они умудрились ее так напугать? Она же такая боевая была! И эта… которая темный эльф. Она что-то видела. Не успела нам сказать. Эльфы видят в темноте. Если и правда произошли от кошачьих.

Костя. Ты это всерьез, про эльфов? Ну хорошо. Она увидела, как Алиса раскладывает хирургические инструменты. А рядом контейнеры, контейнеры…

Варя. Да ладно тебе. (Помолчав.) Я не верю в органы.

Костя. Ну слава Богу.

Варя. Скорее уж… То, что тут творится, это… (замолкает.)

Костя. Ну что уже?

Варя. Это испытание.

Костя. В каком смысле?

Варя. Думаю, было что-то. Что-то страшное. Мы — последние люди на земле.

Костя. Что, и Америки нет?

Варя. И Америки. Никого нет. А мы — это фокусная группа. Ему хотелось бы посмотреть, как мы себя ведем.

Костя. Ему — это, ты хочешь сказать, именно Ему? С большой буквы Ему?

Варя. Да. Ему нужно знать, что с нами со всеми делать. Куда нас определить. А судить каждого в отдельности — сколько нас было всего, за всю историю человечества, — ну, это же просто нереально.

Костя. А эти? Алиса и этот... Аслан?

Варя. Ангелы. Функции.

Костя. Типа как у Бунюэля? Но я, ну, не верю. Зачем мы Ему вообще нужны? У Него в запасе вечность. Время — это для нас. Для людей. Послушай, если бы снаружи и правда что-то такое произошло…

Варя. Ядерная война? Конец света? Метеорит?

Костя (бодро). Ну да. Мы бы об этом узнали, правда? Сирены и все такое.

Варя. Здесь звукоизоляция. Это же студия, понимаешь? Вот представь, мы включаем телевизор, а там ничего. Только помехи в эфире. Одни только помехи в эфире. А в телеге все в реал-тайм постят, как оно приближается, как встает огненной стеной на горизонте. И все со всеми прощаются. И постепенно замолкают. Один континент, другой…

Костя. Это тоже отработанный прием. Вообще считать, что мы для высших сил представляем интерес — это, ну, самонадеянно. Посмотри на себя. Посмотри на меня.

Варя (не слушая его). Бедные собаки. Бедные кошки. Бедные животные в зоопарках. Вообще бедные звери. Они же ничего не понимают. Не понимают, что произошло. Почему больно. Почему страшно.

Костя. Они и не успеют ничего понять. Сейчас все быстро.

Варя. А мы успеем? Как ты думаешь, мы успеем?

Костя (медленно). Возможно, мы уже опоздали.


Свет гаснет и загорается в другом месте. Мы видим Ниночку и Людмилу Петровну. Людмила Петровна раскладывает карты. Ниночка сидит рядом.


Людмила Петровна. С ума сойти. Одна темная масть… Шестерка треф, туз пик, десятка пик… Дальняя дорога. Пустые хлопоты. Призрачные надежды, которым не суждено сбыться.

Ниночка. Денег, что ли, совсем нет?

Людмила Петровна. Приход денег — это десятка бубен. Боюсь, что нет.

Ниночка. А на себя вы разложить можете?

Людмила Петровна. Мне на себя гадать нельзя.

Ниночка. Лучше бы я не спрашивала… Может, и обошлось бы.

Людмила Петровна. От судьбы не уйдешь, спрашивай, не спрашивай. Карты не могут влиять на будущее. Только предсказывать.

Ниночка. Вообще-то магия и есть акт, направленный на нарушение причинно-следственной связи и установление связи по принципу подобия. А если так, то и карты некоторым образом оказывают влияние на будущее. Можно, конечно, свести это влияние к так называемому эффекту Эдипа…

Людмила Петровна. Это что-то связанное с матерью?

Ниночка. Это когда предсказание влияет на поведение субъекта и тем самым толкает его на исполнение предсказанного. Но есть и другой вариант. Что предсказание каким-то образом способно нарушать целостность пространственно-временного континуума.

Людмила Петровна. Нина, откуда, я извиняюсь, вы набрались такой терминологии?

Ниночка. Ну только между нами. Вообще-то я социолог. Я диплом пишу по медиа. А это, можно считать, полевые исследования.

Людмила Петровна. Не журналист? Хотя нет, журналист бы таких слов не знал. А как же магазин природной косметики?

Ниночка. Ну, это сразу внушает доверие. То есть понятно, что чел тупо врет и кредитов набрал или ипотека там… Потому что ни один нормальный человек не станет вкладываться в магазин природной косметики, понимаете? Я так уже в третью программу попала. Фактура хорошая, район плохой… Лучше бы Малаховка, конечно, но и Южное Бутово сойдет. Вообще-то карты дело говорят. Никаких денег нам не светит. Тут же сплошь подсадные утки. Актеры. Нанятые. Потому что нужно держать лицо перед камерой. А не все умеют. Эмоции нужно отыгрывать, иначе они выглядят недостоверно. А вы? Признавайтесь, вы ведь подсадная утка, нет?

Людмила Петровна. Я? Нет! Ни в коем случае! Я и правда в Рязани живу. Хотите, паспорт покажу!

Ниночка. Значит, вы за деньгами… Это зря. Деньги всегда подсадная утка выигрывает. Они как-то рейтинги подкручивают. А то бы они давно разорились уже. А когда отбраковка идет, как раз настоящие и отваливаются. Чтобы под ногами не крутиться.

Людмила Петровна (медленно). Выходит, я напрасно это сделала?

Ниночка. Что — это?

Людмила Петровна. Никому не скажете? А, ладно. (Лезет в сумочку, достает и ставит на стол двух пластиковых пупсов.)

Ниночка. Это вот что вообще?

Людмила Петровна. Это те… Возрастные. Волосок с его пиджака. Волосок с ее расчески. И булавочка вот сюда. И вот сюда.

Ниночка. Но… зачем?

Людмила Петровна. А пусть не выдрючивается. Знаю я таких. Культурных. Культура — это что-то вроде экземы. Вроде не смертельно, но заметно невооруженным глазом, и чешется, и замуж никто не берет. Около чужих мужей ошиваются, пока в тираж не выйдут. А потом начинают коллекционировать советский фарфор, потому что на майсенский никаких денег не хватит. А что, тоже занятие. И этот… надутый. Добрее надо к людям быть. Ну вот я и убрала их потихоньку.

Ниночка. Как, убрали? В смысле — убили?

Людмила Петровна. Мы, конечно, можем убивать. Но потом спросится. Так что это в самом крайнем случае. Просто недомогание. Расстройство, извиняюсь, желудка. Озноб. Холодный пот.

Ниночка. Думаю, вы просто цену себе набиваете. Если ведьму никто не боится, какая же она ведьма? А на самом деле они, мало ли, отравились чем-то, я не знаю…

Людмила Петровна. Разумеется, отравились. Как же иначе.

Ниночка. А еще такие куколки у вас есть?

Людмила Петровна. Не тревожьтесь, Нина. Остальные участники в относительной безопасности. Поскольку если я выведу из строя всех, то программу прикроют, верно? Я просто хочу немного подкорректировать шансы. В своей возрастной группе.

Ниночка. Надеетесь, что останетесь до конца? Даже после того, что я вам рассказала?

Людмила Петровна (смешивает ладонью карты, прячет пупсов в сумочку). Я всегда остаюсь до конца. Что бы ни было, я всегда остаюсь до конца.



Сцена шестая


Свет гаснет и зажигается вновь. Все оставшиеся участники шоу сидят на стульях, ассистенты налаживают связь. На экране логотип банка.


Аслан. Итак, дорогие друзья, мы начинаем наши сеансы связи с близкими и родными. В силу особых обстоятельств и по особой просьбе первый сеанс мы устраиваем тому, кто в этом больше всех нуждается. Родион, прошу вас!

Родион (несколько испуганно). Что?

Аслан. Встаньте, чтобы все мы могли вас поприветствовать. Вот сюда, пожалуйста. Еще на два шага левее.


Логотип банка на экране сменяется лицом Родиона. Он безмолвно шевелит губами. Ассистенты цепляют ему на ворот рубашки микрофон.


Родион (очень громко). А где она? Где моя жена?

Аслан. Сейчас будет вам жена.


Лицо Родиона на экране сменяется лицом молодой женщины.


Родион. Она меня слышит? Она меня слышит?

Аслан. Конечно, слышит. Говорите.

Родион. Ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь? Все в порядке? Все в порядке?

Женщина на экране. Здравствуй, котик.

Родион. Что?

Женщина на экране. Котик, у нас все в порядке. Мы оба ужасно соскучились! С нетерпением ждем, когда тебя покажут по телевизору!

Родион. Что?

Женщина на экране. Желаем тебе победы в этой нелегкой борьбе. Исполнения самой заветной твоей мечты! Нашей общей мечты! Двухуровневая квартира-лофт в жилом комплексе «Версальский мир» будет нашей.

Родион. Что?


Экран идет рябью. Родион срывает с себя микрофон, оборачивается к Аслану.


Это не моя жена. Это не Гюзелька. Какой котик? Какой лофт? Кого вы мне подсунули?

Аслан. Успокойтесь.

Родион (уже кричит). Как я могу успокоиться? Где моя жена?!

Аслан. Мы просто попросили вашу жену зачитать этот текст. Поймите, это увидят миллионы телезрителей. Контекстная реклама, вам это что-нибудь говорит?

Родион. Я хочу знать, где моя жена! Я хочу ее видеть!

Аслан. Вы же только что ее видели.

Родион (твердо). Это не она. Это не она! Анимация. Подделка. Выпустите меня. Я хочу выйти отсюда. Как вообще можно отсюда выйти? (Подбегает к двери лифта, начинает ее толкать.)


Двери открываются, оттуда выходят двое ассистентов, вводят ему через рукав успокаивающее и уводят.


Аслан (меланхолически). Что-то опять пошло не так.

Варя. Что вы с ним сделали?

Аслан. С такими нервами нельзя идти на телевидение. Отлежится и поедет к жене.

Варя. Почему я должна вам верить? А с другими что? С Таллэ и вот с Лерой? Вы же ее до полусмерти запугали. Нельзя же так с людьми!

Аслан. Почему?

Варя. Это же люди.

Аслан. Ну и что? По-вашему люди — это нечто особенное? Требующее некоего формализованного подхода? Так называемой этики? У вас у самих этика растяжимая как латекс. Вы, между прочим, на телевидении. Откуда на телевидении этика?

Алексей. Если нет этики, зачем тогда телевидение?

Аслан. Мы создаем общественное мнение. Мы организуем досуг.

Алексей. Это не то, не то. Если мы все-таки выйдем в космос и встретим там чуждый разум? Как нам общаться, если этические постулаты относительны?

Викентий. Да, кстати.

Аслан. А почему вы думаете, что у чуждого разума есть этические постулаты?

Викентий. Высший разум по природе добр.

Аслан. Спорное утверждение. Вы добры по отношению к муравьям?

Викентий. А мы что, уже высший разум?

Людмила Петровна. Развивать в себе доброту надо. Помогать друг другу. Поддерживать друг друга в трудную минуту. (Аслану.) Позвольте, я волосок вот сниму у вас с пиджачка… вот тут он совершенно лишний.

Аслан. Вы — всего-навсего белковые машины, а еще о какой-то этике мне тут рассуждаете.

Викентий. Я же говорил! Он не человек. Вы только послушайте, как он формулирует.

Аслан. Да ладно вам. А вы, можно подумать, человек? Определение человека в студию.

Костя. Двуногое существо без перьев и с плоскими ногтями.

Аслан. Вот этих античных хохм не надо. Кстати, врать тоже не надо. О больной маме.

Костя. Значит, вы и вправду…

Аслан. Вот вы, Алик… дергаетесь, ерзаете все… Что такое человек, по-вашему?

Алик. Человек — это тот, кто всегда гонится за своей морковкой.

Аслан. Вы ошиблись, это осел.

Алик. Ну, я имею в виду, кто готов рискнуть по-крупному. Животные же не рискуют по-крупному, нет?

Ниночка. Человек — это тот, кто может сделать вид, что он совсем другой человек.

Викентий. Человек — это тот, кто верит и надеется.

Людмила Петровна. Ну, я не знаю... Тот, кто... Ну вот я точно человек. Человек — это я.

Алексей. Человек всегда стремится выйти за положенные ему пределы.

Варя. Человек способен к жалости.

Аслан. И кого он жалеет? Коров? Овец?

Варя. Ну, по крайней мере кошек и собак.

Аслан. А чем они лучше коров и овец? Почему например, вы, Варя, не помогаете коровам? Они хуже? Они меньше зависят от людей?

Варя. По-своему помогаю. Я вегетарианка. Я не ем теплокровных.

Аслан. И вы думаете, этого достаточно? Вы когда-нибудь были на бойне, Варя? А как свинью режут, видели? Или хотя бы курицу… А я вам скажу. Человек — это тот, кто легко идет на компромиссы со своей совестью. Что ж, вам есть над чем поразмыслить. (Достает наладонник, заглядывает в него, собирается уходить.)

Алексей. Погодите! Все-таки… Кто вы такой? Кто вы такие?

Костя. И что там — снаружи?

Аслан. Как всегда. Снаружи атомы и пустота. Только атомы и пустота. (Уходит.)

Костя (растерянно). И что теперь?

Алексей. Я думаю, надо выбираться отсюда.

Варя. Куда выбираться? Где мы? И, кстати, правда, что там, снаружи?

Викентий. Космический холод. И нечеловеческие технологии. Я, кстати, не уверен, что воздух в их корабле пригоден для дыхания.

Людмила Петровна. В каком еще корабле?

Алексей. Наш коллега полагает, что мы стали жертвой эксперимента пришельцев. До сих это казалось мне болезненным бредом. Однако сейчас я склонен переменить свое мнение.

Варя. Это было бы замечательно. Если бы пришельцы. Но так только в фантастических фильмах бывает.

Викентий. Если не пришельцы, что тогда?


Варя молчит.


Костя. Она думает, там, снаружи, ядерный вихрь.

Людмила Петровна. Вы хотите сказать, там все погибли? Все? Я вам не верю. Почему я должна вам верить?

Ниночка. Вы не поняли? Они нарочно нас дурят. Потом смонтируют и пустят нарезкой. Хотелось бы знать, кто тут подсадная утка? Викентий, вы? Вы тут все время нагнетаете, провоцируете все время. Я полагаю, вы профессиональный актер, изображающий профессионального неудачника с нестабильной психикой.

Викентий. Зачем вы меня оскорбляете?

Ниночка. Я не оскорбляю вас. Я выдвигаю гипотезу. Я думала на Родиона, но он доказал свою невиновность тем, что пошел на конфликт и выбыл из игры.

Викентий. Почему вообще обязательно должна быть подсадная утка?

Ниночка. Кто-то должен получить в конце концов эти деньги. Обычно их получает подсадная утка. А потом возвращает организаторам, забирая себе оговоренный процент.

Варя. Откуда вы знаете?

Ниночка. Я пишу диплом по медиа.

Викентий. Вот вы и есть утка. Хотите переключить внимание с себя на совершенно невиновного человека.

Ниночка. Будь я утка, зачем мне профессиональные тайны выдавать? Но все зашло слишком далеко. Вам лучше сознаться, Викентий.

Алексей. Жаль, если так. Он мне только-только начал нравиться. Я ему только-только начал верить.

Викентий. Почему я? Почему не вы, Алексей? Или вот он? (Показывает на Алика.)

Алик. Мужик, ты вообще в своем уме?

Ниночка. Алексей правильный слишком. Это скучно. Подсадная утка должна движуху обеспечивать.

Людмила Петровна (ласково). Миленький, я могу сделать вам очень больно. (Достает из сумочки пупсика, вертит его под носом Викентия.)

Викентий. Вот этим? Этими первобытными манипуляциями?

Ниночка. Она уже двух устранила, между прочим.

Викентий. Не боитесь, что придется отвечать? За предумышленное насилие? Фактически за пытки и мучения?

Людмила Петровна. Черная магия ненаказуема. Такой статьи в нашем уголовном кодексе нет. Ну что, приступим? Пусть кто-нибудь подержит его за руки. На всякий случай.

Алексей (Алику). Тезка, заходим с двух сторон. Вы справа, я слева.

Алик. Нет-нет, без меня. Меня тут все устраивает. Просто абсолютно. Я совершенно не хочу отсюда никуда выбираться.

Алексей (Косте). Тогда вы.

Варя. Вы что, совсем с ума сошли? Какие пытки? Какая черная магия?

Викентий. Хорошо. Она права. Я актер ТЮЗа. Играю в основном пиратов. Это удобно, поскольку никому ничего не говорит мое лицо. Его вообще никто никогда не видит. Потому что пират — это, знаете, повязка на глазу и такая борода…

Алексей. Это правда? Или вы опять врете?

Викентий (устало). Думайте как хотите.

Алексей. У вас есть инструкции?

Викентий. А как же. Рассказывать вам про пришельцев. Сбивать вас с толку. Дезориентировать.

Алексей (с некоторым разочарованием). Значит все это — ложь? Нет никаких пришельцев?

Варя. Тогда вы должны знать, как нам отсюда выйти.

Викентий. Клянусь, не знаю. Да и зачем? Послушайте, подготовительный этап вот-вот закончится, начнется программа…

Костя. Вы сами в это верите?


Викентий молчит.


Людмила Петровна. Вы себе не представляете, какими сговорчивыми делаются люди после определенных манипуляций.


Алик становится рядом с Викентием.


Алик. На случай, если нас пишут. Прошу обратить внимание, я совершенно лоялен. И я не позволю причинить вред вашему человеку. Ни действием, ни бездействием.

Варя. А я вообще против пыток.

Алексей. Вот так у нас всегда. Раскол, разброд и шатание. Не удивительно, что с космической программой такие проблемы. Хорошо. Попробуем по-другому. Если, скажем, взломать двери лифта…

Костя. Зачем?

Алексей. Можно спуститься вниз по тросам. Я на это вполне способен. Я тренировался. Готовился к полету. Выполнял сложные физические упражнения.

Варя. Мы не знаем, что там внизу. И снаружи. А вдруг там и правда токсичная среда?

Алексей. Кому вы поверили? Профессиональному провокатору? Снаружи наша любимая родина. Я спущусь по тросам и вызову спецназ. Пора прекращать этот балаган. Мы стали заложниками маньяков, это же очевидно.

Алик. Такие вопросы нужно решать голосованием. Я против. Я решительно против.

Алексей. Вот этой демократии тут не надо. Либерализма этого гнилого тут не надо. Мало вам, что страну довели до ручки? У нас кризисная ситуация. Я объявляю авторитарный режим. Я беру на себя единоличную ответственность.

Костя. Всегда одно и то же. Опять либералы виноваты.

Ниночка. Он прав. В кризисной ситуации военная диктатура эффективней демократии. Это во всех учебниках написано.

Варя. Я хочу выбраться отсюда. Мне все равно. Пускай там ядерный вихрь. Пускай что угодно. Я хочу выйти. Я хочу к маме. Я хочу к своим собакам.

Костя. А как их взломаешь? Они же почти герметичные.

Алексей. Достаточно заклинить. Этим стулом хотя бы. Немножко усилий, и…

Алик. Заметьте, я против порчи имущества. (Демонстративно садится на свободный стул, закидывает ногу на ногу и застывает.)

Алексей. Без вас обойдемся. Костя?

Костя (после короткого колебания). Я с вами.

Варя. Я тоже.

Алексей. Хорошо. Остальных прошу хотя бы не вмешиваться.


Идут к лифту. Когда они оказываются непосредственно у двери, та неожиданно распахивается. Оттуда выходят Аслан и несколько человек в униформе.


Аслан. Куда вы тащите мебель?


Алексей пытается замахнуться стулом, но люди в униформе его очень ловко оттесняют в сторону.


Стоит вас ненадолго оставить!.. Как дети, честное слово…. Стулья-то зачем ломать?

Варя. Отпустите его.

Аслан. Кого на этот раз? Этого? Космонавта? (Алексею.) Ну что, будем вести себя хорошо?

Алексей (освобождаясь от захвата, устало). Идите в задницу.

Аслан (миролюбиво). Вот и ладненько. Вот и умница. К сожалению, у меня неприятная новость для одного из вас.

Костя. Что, опять?

Аслан. Увы. Мы дорожим каждым нашим участником. Но за одним из вас пришли.

Костя. Опять насильственная депортация? Темные эльфы вроде уже закончились.

Аслан. Мне правда очень жаль.


Двое в униформе подходят к Алику, берут его за локти, поднимают и ведут к лифту.


Алик. Только не меня. Нет! Я хочу остаться здесь. Я не хочу наружу. (Аслану.) Не отдавайте меня им. Я же старался! Я же хорошо себя вел!

Аслан. Мы пытались воспрепятствовать. Но они нам объяснили, что у нас нет таких полномочий. Очень убедительно объяснили.


Алика уводят.


Варя. Что вы за люди такие, честное слово? Неужели вам его ни капельки не жалко?

Аслан. Варя, я уже понял. У вас доброе сердце. К сожалению, у этих людей к Алику есть серьезные вопросы. И, опять же к сожалению, он не был с нами до конца откровенен. Он не тот, за кого себя выдавал.

Костя. Это, похоже, обо всех тут можно сказать. Когда нас выпустят отсюда? Когда по крайней мере начнутся съемки?

Аслан. Скоро. Буквально… (достает смартфон, смотрит). В общем, скоро. (Выходит.)

Варя. Бедный Алик. Он так боялся, что его вышвырнут. Эти люди…

Людмила Петровна (бодро). Ну, по крайней мере, Варя, ваши страхи оказались беспочвенны. Жизнь на Земле есть. Хотя бы и в такой неприятной форме.

Викентий. И все равно тут творится что-то странное. Я думаю, а вдруг они нарочно дали инструкцию говорить про пришельцев? Потому что…

Алексей. Кто вам теперь поверит.

Викентий. Послушайте, я вам соврал. Никакая я не подсадная утка. Я просто испугался пыток.

Алексей. Пыток пластиковым пупсом? Я же говорю, я вам не верю. Думаю, что…


Свет гаснет, когда он загорается вновь, на месте Аслана стоит Алиса.


Алиса (очень бодро). Рада видеть вас в хорошей форме. Итак, остались самые стойкие, позитивные и ориентированные на плодотворное сотрудничество. Это хорошо, потому что мы начинаем. Внимание на экран.


На экране вновь появляется логотип банка. Люди в униформе расставляют оборудование, как в первой сцене.


(Кому-то в сторону.) Пишем, пишем! (Громко.) С нами наш спонсор, инвестиционный банк «Последний шанс»! А сейчас специальный спонсор от нашего конкурса… Конкурс от нашего спонсора! Покажем свою креативность! Пусть каждый предложит слоган или сюжет промо-ролика для банка «Последний шанс». Их будут оценивать наши лучшие эксперты! Лучший слоган будет премирован недельным туром в Барселону.

Костя. А она еще есть?

Алиса (сухо). Если вы выиграете, у вас будет возможность это проверить. (Хлопает в ладоши.) Внимание, всем внимание. Все на экран. Итак, инвестиционный банк «Последний шанс». Костя, кажется, у вас есть какие-то идеи.

Костя. Ну… Вот пусть по экрану ползет амеба… И начинает делиться. В процессе. И голос такой. «Последний шанс». Надо делиться. Поделись последним, и тебе вернется вдвое. А вообще, с меня хватит. Не хочу играть по вашим правилам. Вообще не хочу играть. (Садится прямо на пол.)

Алексей. «Последний шанс». Когда ваш парашют не раскрывается, надежда только на Бога. Есть силы, которые не подведут. (Тоже садится на пол.)

Ниночка. Условные ценности — вот что выделяет человека из мира животных. Банк «Последний шанс» — надежная гарантия вашей человечности. (Садится на пол.)

Алиса. Кстати, как называется ваш диплом, Нина? Ну, тот, что по социологии?

Ниночка. Современные медиа в условиях постправды. Некоторые аспекты виртуализации публичного пространства. А что?

Алиса. Да нет, ничего. Забавно.

Викентий. Человек — это тот, кто готов шагнуть в неведомое. Мы обеспечим вам эту возможность. Инвестиционный банк «Последний шанс».(Садится на пол.)

Алиса. А вы неплохо вжились в свою роль, Викентий.

Викентий. Я не… Меня угрозой вынудили сделать ложное признание.

Алиса. Попытка засчитана. Варя?

Варя. С меня хватит. Я лучше и правда посижу. А у банка этого вот-вот лицензию отнимут, сейчас у всех отнимают. (Садится на пол.)

Алиса. Люда, вы не подведете, я знаю!

Людмила Петровна (очень бодро). «Последний шанс»! Спешите делать добро.

Костя (по-прежнему сидя на полу). Это уже было. Девиз доктора Гааза. Он тюрьмы навещал. Еду узникам носил. При царизме, естественно. Сейчас кто бы ему позволил.

Людмила Петровна. Гааз? С двумя «а»? Тогда — как заповедал нам Гааз, твори добро в последний раз! Не променяй на нефть и газ! Ведь много нас хороших нас! Или нет! Не золото, не серебро, скорей беги творить добро. Эх, нету поэта нашего. Он бы придумал. У него так хорошо получалось.

Ниночка. А кто его вот этими вот руками?

Людмила Петровна. Нина, ну как можно верить всякой ерунде? Вы же образованный человек, без пяти минут бакалавр наук, а туда же, верите в сглаз и порчу. Я, конечно же, пошутила.

Викентий. И когда мне угрожали, тоже шутили?

Людмила Петровна. Разумеется. Ну почему вы так легко готовы верить в любую чушь? В пришельцев верите, в магию верите. Определитесь уже, в конце концов. (Остается стоять, задумчиво роясь в сумочке.)


Люди в униформе начинают разбирать оборудование. Логотип банка гаснет.


Костя. И что теперь?

Алиса (достает смартфон, смотрит на экран). Ничего.

Алексей. Как — ничего?

Алиса. Через полчаса на выход. Сначала стилисты, потом гримеры. Вид у вас не очень, между нами. Полученный на подготовительном этапе материал будет смонтирован и подан в качестве нарезки. Как я, собственно, и говорила. Дорогая Людмила, наша команда выражает вам особую благодарность за лояльность и поддержку. Остальным наша команда выражает благодарность за независимость мышления и способность сопротивляться обстоятельствам, пусть даже в таком жалком, минимальном размере.

Варя. И это все?

Алиса. А чего вы, собственно, хотели? Зеленых человечков? Варя, вам заморочил голову наш Викентий. Уверяю, пришельцы не так глупы, чтобы выдать себя. Даже если они тут.

Костя. А если я просто возьму и пошлю ваших гримеров и стилистов в задницу? Вы выпустите меня наконец отсюда?

Алиса. В очередной раз вынуждена напомнить вам, что вы подписывали контракт, который, похоже, никто не удосужился прочесть до конца. Особенно то, что мелким шрифтом. Ну что вы как дети, ей-богу. Никогда у нас не было такой, я бы сказала, раздолбайской, безответственной команды.


Появляется Аслан. Он становится рядом с Алисой. Теперь видно, как они похожи.


Аслан. Да ладно, команда как команда. Ограниченный набор реакций и психотипов. Собственно, чего еще ожидать от представителей вашего биологического вида?

Викентий. Только послушайте, как он говорит. Посмотрите на его мимику. На его непроизвольные реакции!

Алексей. А что с его непроизвольными реакциями?

Викентий. Их нет. Он же не моргает!

Костя. Викентий, вы опять?

Викентий (обиженно). Вот вы мне не верите, а зря.

Варя. Как же вам можно верить, когда вы все время врете.

Алексей. Это легко проверить. Насчет непроизвольных реакций. (Делает шаг в направлении Аслана и Алисы.)


Молчаливые униформисты преграждают ему путь.


Людмила Петровна. Алексей, поберегите себя. Есть дистанционные способы воздействия.


Вынимает из сумочки пупса, откалывает булавку от блузки, втыкает булавку пупсу в живот.


Аслан. Ох! (Хватается за живот руками, сгибается пополам.)

Викентий (с некоторым сожалением в голосе). Все-таки человек.

Варя. Людмила Петровна, прошу вас, перестаньте. Ему, кажется, очень плохо.

Ниночка. Кому теперь хорошо? Мы же их пальцем не тронули. Варя, неужели вы верите в черную магию? Это же мракобесие. Людмила Петровна, попробуйте еще раз, будьте так добры.

Алиса. Ой. (Хватается за живот, сгибается пополам.)

Алексей. Смотрите-смотрите! Она тоже!

Людмила Петровна. Это она сама собой, спонтанно. У меня нет ее биологических фрагментов. Я тоже, извините, не всесильна.

Алексей. Учитывая происходящее, я бы так не стал утверждать. Преклоняюсь.

Викентий. Все просто. Всему есть свое разумное объяснение. Это клоны или биороботы с мощной телепатической связью. Видите, у них симметричная реакция на ассиметричный раздражитель.

Алексей. Сначала я считал вас параноиком. Потом лжецом. Потом провокатором. Но, похоже, вы невольно оказались правы. Мы стали объектом исследования чуждого разума.

Варя. Или кого-то еще более чуждого, чем чуждый разум. Но правда, Людмила Петровна, лучше не надо. Во-первых, им кажется, очень больно. Во-вторых, что они о нас теперь подумают?

Людмила Петровна. Что мы можем за себя постоять. Попробуйте хотя бы один раз, вам понравится.

Ниночка. Да-да. Булавки — лучшие друзья женщины.

Алиса и Аслан (хором, выпрямляясь). Ладно. Хватит. Мы начинаем.


За спиной у собравшихся распахивается невидимая прежде дверь, мы видим, как оттуда бьет неземной белый свет. Одновременно загораются экраны, на которых мы видим крупным планом лица людей, теперь превратившихся в черные силуэты.


Алексей (осторожно заглядывает в этот свет, пятится, оборачивается.) Нам — туда?

Алиса. Да. Не тревожьтесь. Все в порядке. Мы создали вам все условия.

Аслан. Вот увидите. Все будет хорошо.

Алиса и Аслан (хором). У каждого из вас еще есть возможность сказать самое важное. Прежде, чем мы начнем.

Костя (его лицо мы видим на экране, как и впоследствии лица всех остальных). Пожалейте нас.

Людмила Петровна. Пожалейте нас.

Варя. Пожалейте нас. Пожалуйста.

Алексей. Что — космос? Это просто машина для убийства теплого и живого, просто очень большая. Пожалейте нас.

Ниночка. А знаете, вы ничем не лучше нас. Возможно, это вам придется в конце концов просить о милости. И я, честно говоря, еще подумаю.

Викентий. Свет бьет в глаза, я не вижу ваших лиц. Пожалейте нас.

Алиса и Аслан (хором). Все будет хорошо. Не надо так волноваться. Вон туда, пожалуйста.


Все заходят в распахнутую дверь, из которой льется свет.


Свет гаснет.



(Занавес.)




 
Яндекс.Метрика