Олег Юрьев
СТИХОТВОРЕНИЯ 1982 — 1984
стихи


Юрьев Олег Александрович родился 28 июля 1959 года в Ленинграде. Поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературный критик. Окончил Ленинградский финансово-экономический институт. Один из основателей литературной группы «Камера хранения», куратор одноименного сайта в Интернете. Стихи писал с 1970-х годов, прозу с начала 1980-х, пьесы — с 1984 года.

С 1991 года с женой и сыном жил в Германии. Произведения переведены на немецкий и другие европейские языки, пьесы ставились в Германии, Швейцарии, Франции, Польше, Чехии, Канаде и других странах — как на языках этих стран, так и местными русскими труппами. Лауреат ряда российских и зарубежных литературных премий, в том числе новомирской премии «Anthologia» за книгу «Стихи и хоры последнего времени» (М., 2016).

Умер 5 июля 2018 года в городе Франкфурт-на-Майне.

За помощь в подготовке публикации благодарим Валерия Шубинского.


Олег Юрьев

(1959 — 2018)

*

СТИХОТВОРЕНИЯ 1982 — 1984


Вступительное слово и публикация Ольги Мартыновой и Даниила Юрьева



Авторского собрания стихотворений Олега Юрьева нет. Такова общая судьба всех поэтов позднесоветского времени, отказавшихся участвовать в официальном литературном процессе. Позднее их творчество получило название неподцензурной поэзии. Типографские книги этих поэтов начали выходить, когда они уже были авторами заметного корпуса стихотворений. Это была очень непростая ситуация: поэты должны были вдруг начать заниматься своими архивами, хотя это были не архивы в собственном смысле слова. То есть в естественный процесс творчества включилось разделение на старые и новые тексты, при том что и те и другие в равной мере еще не были опубликованы. Часто решение о включении того или иного стихотворения в книгу принималось через много лет после того, как оно было написано. Если бы по мере написания выходили авторские сборники, состав их мог бы выглядеть по-другому.

Подобно многим поэтам, Юрьев выбирал в первую очередь более поздние стихотворения, и в результате многие ранние тексты (в том числе все, написанные до 1981 года) так и не увидели света при его жизни.

Настоящая подборка составлена из стихотворений первой половины 1980-х годов, не включенных ни в один вышедший типографский сборник и не опубликованных в периодике. Однако все эти стихотворения Юрьев читал на своих выступлениях и (до эры Гуттенберга для неподцензурной поэзии) включал в машинописные сборники. Есть они и в большой книге стихотворений, составленной в 1993 году для издательства «Северо-Запад» и доведенной до верстки (но не вышедшей, так как издательство закрылось). Другими словами, это стихи из «основного авторского корпуса». И без них представление об этом периоде творчества поэта остается неполным.


* * *


Как, простишь ли ты крепкую веру,

Небо крепкое, небо ничьё?

Слышишь — льдяшки катятся по скверу?

Видишь — рвётся воронье тряпьё?


Что стараться? — старается слово

Для того, у кого своего —

Только олово круга земного,

Только птичек больших баловство.


1982



* * *


Зима ткала. — На кровле снежной

Бесшумные колокола

Шагали поступью прилежной —

Зима высокою была.


Зима ткала. — В станке бесшумном

(Белее полотна, зерна…)

Сошлись в союзе безраздумном

Зима и света сторона.


Зима ткала. Зима молола. —

К полудню всё и замело…


Но будто колокол раскола

Из дуба падало дупло.


1982



* * *


Середь этой зимы понял я, как я к жизни прикован,

Как не нужно от ней ничего, кроме дней и ночей...

Даже вниз уходя осовевшим лицом пустяковым,

Оглянусь изо всех сил: Божий свет, весь в снегу, весь в снегу до плечей.


1983



* *
*


ДЕРЕВЬЯ —

как в белых сетях —

Уснули тенёта...

Раз птицы сказались в нетях,

Ну что ж за охота?


Но, кажется, мир ещё жив —

Пронзят они сетки,

Зелёные перья сложив,


И СЯДУТ НА ВЕТКИ.


1983



Три станса


Стрельнувшись из дому, вонзяся в ярый свет,

С пронзённым зреньем в дым несясь древесный

и голову подняв, сквозь тщательный скелет,

ходящий ходуном, узрел я дом небесный.


В безверхих колоннадах светлых линз

Шёл я меж наискось сужающихся лезвий

И видел, хоть не мог, я бабочкин потёртый низ —

Сдвигающийся дым созвездный.


Поднявши голову, поплачь о волосах

Земли, нацеленной за чёрными чужими голосами,

Доколе светлые колонны в небесах,

Доколе тёмные крыла за небесами.


1983



* *
*


Святое есть лицо у лебедя ночного

В смутно-змеиной, лысой голове,

И влага слитная, как естество во…

Во всей Неве.


В предверье моря — колыханье цепей,

Огни спрядают несветащий свет,

Кому и в царстве всех великолепий

Подобья нет.


О как уйти из города, из тела,

Коль шёпот дней слышней, чем сердца бой?..

О, знаю я: так жизнь не захотела

И сделала собой.


Ночь знаю я — какой её обычай,

Змеи иль птицы взгляд через плечо…

Из всех огней, из всех её обличий

Досталось лучшее ещё.


Сошли уже в смеситилеще к безднам

Змеящиеся смутные дома,

И встала ночь под деревом созвездным,

Как дерево сама.


И унеслась река сквозь узу горла,

Неравно-плотны воздуха холмы…

О сколько рук над ними распростёрло

Дыханье тьмы.



Гори-гори, гори, огонь бессветный,

Воздушную столицу освещай!

О, шёпот дней, бесстрастный и бессмертный,

Прощай, прощай...


декабрь 1983



Календарная баллада


Когда зелёных раковинок нить,

Дрожа, в волне взвивается древесной,

Вы не спешите сердце единить

Со влагою светящейся небесной.

И воздуха взволнованный шатёр

В свои жемчужные не пустит сети,

Пока не вспомню, выспрен и хитёр,

О вашем бедном Юрьеве, поэте.


О скоро уже! Скоро из ворот

Деревья обесточенные выдут,

Полуослепши за утёкший год,

Чтобы труху из глаз зелёных выдуть;

Полуоглохши — недомолвный шум

Из раковин повытряхнуть, как дети…

И вспомню я всё, что прийдёт на ум

О вашем бедном Юрьеве, поэте,


Несведующие скажут: жизнь ушла,

И голоса волною — не исполнить…

Причём весна? — в её колокола

Звони-звони, но ничего не вспомнить…

Но щёкот их зелёных язычков

Один-единственный на Божьем свете

Звенит из-под наушничков-очков

О вашем бедном Юрьеве — поэте.


посылка


Я знаю, Муза, — замыслы смешны

С травой пролезть сквозь мякнущие нети.

Но, кажется, и Вы видали сны

О Вашем бедном Юрьеве, поэте.


февраль 1984



Два стихотворения


1


Я завтрашнюю ночь не жду,

Я крашенную ночь не жажду,

Сгоревшей памяти дуду

Одену в чёрную одежду.


Гуди-гуди, просторный звук,

Сгоревшие огни качая…

Я жизнь жил, как между рук

Трава росла, не замечая;


Я жизнь жил — и ни огня,

А близящееся всё — известно…

Там, за спиною у меня

Свеченье — мёртво и прелестно;


Там, сквозь зазубрины травы

Звук ломится, зажмуря очи…

Да что б там ни сказали вы —

Хоть чёрно здесь, — но нет здесь ночи.


2


Слышишь? — Звон скользит по кругу

Мира неживого…

Я любил любую муку

Слова дрожжевого…


Слышу… Страх… Ошейник в небе?

Или ж это лира?..


Кто ж споёт о чёрством хлебе

Неживого мира?..



апрель 1984




 
Яндекс.Метрика