Елена Лапшина
ЛУЧШЕ НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ
стихи

Лапшина Елена Евгениевна родилась в подмосковном Фрязине. Окончила экономический факультет МЛТИ. Пишет и публикуется с начала 2000-х годов. Автор трех стихотворных сборников. Живет в Москве.


Елена Лапшина

*

ЛУЧШЕ НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ



* * *


Кто в доме лубяном? Насельник, отвори —

поговори, согрей продрогшего на стуже.

Послушай, если ты тот, кто сидит внутри,

то почему коришь стоящего снаружи?


Чего тебе ещё?.. — за тридевять ходить,

носить тебе рожна и быть во всём повинным?

Да как тебя ни тешь, ничем не угодить —

ни птичьим молоком, ни рисом муравьиным.


Молчи себе, а нет — с любовью обличай,

по мелочи пеняй, оправдывая случай.

Не нарочито — нет, — как будто невзначай.

А лучше ничего не говори, не мучай.



* * *


Анне Гейжан — девушке,

покорившей время



Здесь ночь под стать маслинам и паслёнам,

а после — день, залатанный зелёным —

тугой листвы калёной колотьё.

И сквозь неё — белёные скульптуры

дичатся пережитками культуры,

приморскими реликтами её.


Где прошлого упорная проруха,

где воздух сух и дрожь важнее слуха:

бьют простыни (та — ластом, та — хвостом),

морское largo переходит в lento —

солёный всплеск, слоёный запах лета

и птицы, — как чаинки в золотом.


Потом досмотр дневных приобретений —

укусы ос, царапины растений —

лежи-считай, пока не надоест.

Здесь августа число сороковое,

поросшее колючею травою,

да моря исполинский палимпсест.



* * *


Первой из попрошаек 

(хоть не пойму, на кой),

Боже, верни мне стеклянный шарик! — 

маленький — вот такой.

Ни назначенья, ни толку нет, но 

плавленое стекло

инопонятно-инопланетно, 

словно бы с НЛО.

В море не стает, в земле не сгинет,

жаром не иссушит.

Солнце остынет, Земля остынет, 

шарик — перележит, 

гретый в ладони дитём-тетерей 

в тайне карманной — мной.

Первой находкой — первой потерей. 

Вечностью внеземной.



* * *


На просторах мира всё та же драма.

Десять тысяч лет внесены в анналы:

Непроглядны воды Келед-Зарама,

холодны, как лёд, источники Кибель-Налы.


Пересилит гибель не голос — голод, —

род ненасытный, смолкнувший в самоволке:

каждый сам себе — и страна, и город, —

и косарь, и колос — волчцы на волке.


Круговую переверстав поруку,

если не здесь, — во времени сбыться оном.

Ибо одно кольцо… Но пока — по кругу,

правда останется за Соломоном.


Лимбовы дети чатятся, чтоб смолчаться,

ибо «в обиде» вторится как «в аиде».

Ради Нездешнего, если в твой ад стучатся —

не говори: «Войдите».



* * *


Неужели, Господи, так и сгинем

на бескрайнем белом под синим-синим…

Запечатляясь письмом, портретом

(что на том — неведомо, пусть на этом!),

фотоснимком переживать живое,

комаром впечататься в лобовое,

слепком, следом ли на подталом,

чтобы здесь остаться хоть чем-то малым.

Ладно книгой, хотя бы культёй абзаца,

парой строк куда-нибудь да вписаться,

расшибая лоб, матеря иное,

всё ломиться в мнимое, плотяное,

пробивая бреши в небесной гжели,

вопрошая: Господи, неужели?..




 
Яндекс.Метрика