Сергей Михайлов
ПРИВЕСОК ПУСТОТЫ
стихи

Михайлов Сергей Юрьевич родился в 1970 году в Молдавии, с 1988 года живет в Калининграде. Окончил филологический факультет Калининградского государственного университета. Поэт, переводчик. Автор трех поэтических книг. Редактор и составитель нескольких антологий калининградской литературы. Стихи переводились на европейские языки. В публикации сохранена авторская пунктуация.


Сергей Михайлов

*

ПРИВЕСОК ПУСТОТЫ



* * *


Как шумело так и поутихло

И легла как выжженная прядь

На лицо такая паутинка

Что уже не спутать и не снять


Но и как усердный ноготочек

Соскребал вощёнку с леденца

Тишины сердечной молоточек

Убирает лишнее с лица



* * *


Сергею Корнющенко


Молодость сошедшая с экрана

Весть опередившая гонца

Век не заживающая рана

Хоть и зацепило слегонца


Саечку с испугу втихомолку

Сохранит стыдливая молва

Ровно положённая на полку

Общим планом снятая глава


Темнотой накормлены досыта

По углам который ни возьми

В кинозале хохотно да смыта

Плёнка набежавшими слезьми


Рано-рано ох встаёт охрана

И стоит до самого конца

Молодость сошедшая с экрана

Весть опередившего гонца


* * *


Завалила углы, опрокинула спатки

Неделимых, увы, на четыре лопатки.


У неё что ни час — перерешивать поздно:

Штабель тесен и част, и никто не опознан.


Всё мирком да ладком, как и задали на дом.

Не видать далеко. А смотреть и не надо.


А скажи поперёк баю этого баю —

Унесёт за порог, под шумок закопает.



* * *


Ведя учёт последствиям зимы,

Я нескольких вещей не досчитался

И с теми, кто был ею взят, прощался.

Хотя знакомы с ними были разве мы?

Нет, не были. Но я без них остался.


Что до вещей — вздыхаешь легче ты,

Теряя то, не был к чему привязан, —

Я перечислю их для простоты:

Ракушка, шарф, густая тень под вязом.

А рад ли я привеску пустоты?

Конечно, рад. Но вспомнить их обязан.


А памяти что мне сказать насчёт,

Которую по пустякам я трачу? —

Что сору вровень донному течёт

Её ручей. Возьми-ка на учёт —

И в каждой капле сыщешь недостачу.



Детский сад


Ивану Михайлову


Вооружившись линзою окна,

Мы видим, как раскатывает небо

В лепёшку, не жалея толокна,

В кормилицу играющая Геба, —


И весь присыпан сытною мукой,

Перележавшей все земные сроки,

Больничный сад, где вскормлены рукой

Её младенческой синицы да сороки.


Да будет пир в юдоли этой слёз,

Да высохнут они без промедленья! —

Столь счастливо дитя, беря всерьёз

Мир целый в безраздельное владенье…


Но в поздний час, едва им овладев,

Она услышит зов без разговоров

Идти домой, взаправду онемев;


И сей же миг из гибельных просторов

На сад ночной прольётся детский гнев

Горючими слезами метеоров.



* * *


А если хочешь знать, так это вот:


Улыбка, бабочка чужого полуслова,

Одно мгновенье лишнее живёт, —

Уже ты всё прервал и всё нарушил

И жизнь её фактически разрушил,

Из ничего возникнув бестолково;

Уже свершён досадный разворот

Лица, и глаз, и губ, её несущих,

К тебе, из сокровенного наружу, —

Лови её, она вспорхнёт вот-вот,

Перелетая в мир несущих.


Так вот и жизнь — мгновение, пока

Лица не покидает чужака —

Нелепая волшебная ошибка! —

Улыбка, угасающе легка,

К тебе не обращённая улыбка.



* * *


Саше Артамоновой


Только что были здесь

А теперь только пыли взвесь

Между шторками светится

Да темно на лестнице


Слепком тёплого тела

Стекло запотело

В горке по краю сколото

Детских фигурок сколько-то

Переложено ватой


Будто снег вороватый

Нас принакрыл дохой

И не пустил домой




* * *


ничто нас не пугает как рассвет

на чёрной площади живого места нет

раб-колокол звонит по всей стране

всё громче звон всё будущность странней




Вечер


И кодла мальчиков, и девочки на взводе

Любовь мою крадут, хохочут ей в лицо.

Ещё не смерть, но что-то в этом роде

Под окнами стоит, сшибая на винцо.


Как не отдать на круг весёлый этот опыт,

Как не войти по горло в сумеречный свет?

Фуфырь моей вины чужими будет допит.

Но мне ли алчущих ловить на воровстве? —


Когда я сам… Когда? Вот именно: когда же?

Но память, занята нелепицей одной,

Столь зачарована темнеющей водой,

Что не заметит и моей пропажи.



* * *


Памяти Виктора Рябинина


Ирге и оврагу

Приданный лягу

Раскину кости

Заходите в гости

Что стяжал

Ничего не жаль

Которые живы

Тяни мои жилы

Тяните соки

Хоботки осоки

Сильфиду малую 

Мясцом побалую

Злаку да былью

Крови налью

Вдовам на пяльцы

Горькие пальцы

А вам хвощи

Послаще хрящи

Колите колени

Мои коренья


Или вам не нравится угощенье


Жду юрка-мышицу

В сердечную мышцу

А серую мышку 

Глубоко под мышку

Девица-река

Вот моя рука и другая рука

А тебе сон-трава

Моя голова

Опадай листом

Бывшее лицом

Испей синица

Из моей глазницы

И ты куница

Из моей ключицы

Красно лежится

Пеной душицы

Вольно бежится

Волной пшеницы

Гостьими устами

Ах говорится


* * *


В холмы закат залёг тупой иглой,

Нацелившись в меня, быть может.

Печаль моя светла — она полна толпой

Возвышенно кипящих мошек.


Они-то — да, а страсти — нет. И ты

Мне машешь из толпы в порядке хохмы.

И сердце тешит первый опыт пустоты.

И мгла спускается на холмы.



Облака


Громоздятся, толкутся, пихаются

Облака — облако к облаку.

Отчего так истошно икается

Пережившему вас сопляку?


Перекатами плотными, полными

Тычется горечь под самый дых —

Что случилось, что вы меня вспомнили

В эмпиреях своих ледяных?


Бездыханный, стою — кумекаю:

Как прикажете понимать

Вашу прихоть, а больше и некому

Так ревниво меня вспоминать?


Невесомые — падали. Падали.

Не поднять вас. Не обнять.

Вышли на небо вы, не правда ли,

Чтобы свиделись мы опять?



Вон как пышете сахарной горкой —

Жжётся чистый-пречистый лёд!

Всласть мне икается горько-горько.

Но и это сейчас пройдёт.





 
Яндекс.Метрика