Вадим Муратханов
ПУТЕШЕСТВИЕ
стихи

Муратханов Вадим Ахматханович родился в 1974 году в городе Фрунзе (ныне Бишкек). В 1990-м переехал в Ташкент, где окончил факультет зарубежной филологии Ташкентского государственного университета. Один из основателей альманаха «Малый шелковый путь» (1999 — 2004), соредактор журнала «Интерпоэзия». Публиковался во многих журналах и альманахах, автор восьми поэтических книг. Живет в Подмосковье.


Вадим Муратханов

*

ПУТЕШЕСТВИЕ



1


Ну хорошо, представь себе Нукус.

Его воды солоноватый вкус,

когда встречается с зеленым чаем,

становится почти незамечаем.


За кадром и Савицкий, и Бердах —

лишь ветер завывает в проводах.

По вечерам нукусцы увлеченно,

священной дружбы преступая грань,

бросают и булыжники, и брань

в железные ворота гарнизона.


Гостиница. Стрекочет тусклый свет.

Каракалпачка тридцати трех лет

(а в этом освещенье дашь все сорок)

кудрява, черноглаза и худа,

и двух парней вниманием горда,

хоть ни один ей, в сущности, не дорог.


Не то чтобы я сам ее люблю,

но ни за что ее не уступлю

какому-то залетному курсанту.

Он коренаст. Его зовут Айдын.

А я растерян и совсем один,

и не пошлешь курьера к секунданту.


Я подымаюсь медленно к себе

к неравной приготовиться борьбе.

Напяливаю свитер, как кольчугу.

А после окунаюсь в темноту

и снег топчу по замкнутому кругу

с солоноватым привкусом во рту.




2


Перенесемся ниже: Бухара.

С утра невыносимая жара,

а я устал и третий день простужен,

и никакой попутчик мне не нужен.


Но северянка у меня в гостях.

Мы смотрим мир на разных скоростях.

Иначе слышим звуки смуглой речи.

До неприличья кожа плеч бела.

И мне досадно, что она ждала

чего-то большего от нашей встречи.


Ляби-Хауз. Знакомые мои —

друзья друзей или родня родни —

любезны так, что и не подкопаться.

Пьют жаркими глазами белизну

и на какой-то пляж зовут купаться

не столько нас, сколько ее одну.



3


Теперь во двор, где в окруженье роз,

неназванный еще, физалис рос

в коробочках румяных и бумажных,

среди саманных стен одноэтажных.


Не проходило во дворе ни дня,

чтоб не стеклась степенная родня —

будто незримой нитью всех связали —

на «запорожцах» и на «москвичах»

поговорить, потягивая чай,

о датах, детях, ценах на базаре.


И вот представь: мой двор еще плывет.

Непотопляем разноцветный плот.

Недвижима вода семидесятых.

Желтеет выгоревшая трава.

И груша там, и яблоня жива

дуплистая, еще плоды висят их.


Он безвоздушен, этот древний мир.

Он населен ушедшими людьми.

Взглянуть в него из одного скафандра

нам не дано: двоим здесь места нет.

Но что пред ним хивинский минарет

и что пред ним красоты Самарканда.






 
Яндекс.Метрика