Данил Ананьев
ВСПОЛОХИ
стихи

Ананьев Данил Андреевич родился в 1992 году в Ангарске. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького. С 2011 года живет и работает в Москве. Лауреат 1-го поэтического конкурса «Новые имена» (Литературный институт, 2019). В «Новом мире» публикуется впервые.


Данил Ананьев

*

ВСПОЛОХИ


* * *


Полгода на выдох,

полгода на вдох,

и всё позабыто,

как между эпох.


Скоблили пергамент,

белили холсты,

в три шкуры дирали,

рубили хвосты.


Как дышится, небо,

сквозным ветерком

в сетях интэрнэда

под гул вечерков?


И сам я такой же

сынок без отца,

ни рожи ни кожи,

тем паче лица.


Того поколенья

я со-временщик,

в ком культ оголенья

паучий возник.


Знакома погудка,

известны дела:

судьба как прогулка

в чём мать родила.


Не исповедь тела —

сейчас лишь одна

душа без раздела

всего лишена.


И нет у ней, небо,

в снегу облачков,

и нет у ней, верба,

пуховых пучков.


Ни строчки, ни точки —

в последней мольбе

язык узелочком

и образ в себе.


От хвори словесной,

плешивой души

спаси, Царь небесный,

и жизнь распуши.



Отец


I


Глубокой ямы между нас —

как не бывало,

крахмал и ягодный отвар

земля впитала.

Полёт сороки голубой,

день погребальный,

чудные буквы на кресте:

Андрей Ананьев.


II


Вот перед зеркалом идёт

вещей примерка,

похож до боли человек

на имярека.

В себе знакомые черты

он примечает,

как блудный — в отраженье — сын

отца встречает.


III


На соснах во дворе галдят,

лопочут птицы,

петунья дремлет под окном,

спит медуница,

неслышно ветер на траву

роняет шишки —

как понарошку всё

и понаслышке.


IV


Под утро снятся городам

развалы улиц,

как будто люди в ночь ушли

и не вернулись,

но звуки сберегают быт:

гудят соборы,

из окон рвутся голоса

и разговоры.


V


Очнуться жизни погодя

и встать с дивана

в дому пустом и тишине

обетованной,

где небо пахнет молоком

и от безделки

играет на лужайке Бог

с котом в гляделки.


VI


Как выразить, что жизнь — одна,

а мир без цели

творит и познаёт себя

от колыбели?

В самокопании пустом

ища спасенья,

ты выцвел, сник и облетел,

как куст осенний.


VII


До новой встречи, говорю,

не до свиданья,

крепись во мне, ветвись,

Андрей Ананьев.

Твои повадки, голос твой

перенимаю,

сукно и хлопок, лён и шёлк

перемеряю.




Памяти В. Г. Гофмана


Когда апрель вспушился и подрос,

я вновь стою со связкой белых роз

на кладбище Ваганьковском, поскольку

рукой не заслониться от свинца,

знаком до боли голос пришлеца

и драгоценны прошлого осколки.


Всё потому, что в снежном феврале

он в институте пел «Лили Марлен»,

стихи свои читал семинаристам.

И я запомнил: «Пуля и Поэт...»

Случилось так, всё так — исхода нет, —

как он пропел тем утром серебристым.


Блаженно прям, свободен и высок,

урок и рок скрестил он в паре строк

и прочь ушёл с улыбкой добродушной.

А через месяц хлынула весна,

и чаще сочинялось после сна,

и занавесь в изгибах волн воздушных.


Ловец гармонии, задумчивый творец,

дремотного Амона, гор певец,

Арагва по тебе журчит и плачет!

Как строен одинокий голос твой —

распластанный в аркаде звуковой,

слезу бахчисарайскую он прячет.


Там в забытьи стенает соловей

над розою изменчивой своей

и тянет трели горестной гортанью.

И в переливах столь же терпких строк,

сплетая в песнях Запад и Восток,

своей судьбы ты стал словесной тканью.




Кликуша


«Ты живёшь глазами моего ребёнка.

Что молчишь, подонок, хороша ли жизнь?» —

словно раскалённой докрасна иголкой

в голове моей слова эти прошлись.


«Хороша, безумица, хороша, старушка», —

про себя я с болью тихой говорю.

Что-то сжалось, дёрнулось, заползло в ракушку,

подвернулось поползню или воробью.


Этого юродства воплем поднебесным

до нутра разъятый, вывернут я весь.

За глаза и сходство намертво ответствуй,

горя материнского сполна себе отвесь.


Кто тобою холен, ласкою взлелеян —

даже если души покидают плоть —

от Чечни до Ливии ветерком развеян,

не приладить хлебу срезанный ломоть.


Позабыв земные сны, сыны могильным

спят в сырой утробе у земли родной:

в пьянке зарубили, в речке утопили,

из петли — да в полымя, прахом — в перегной.


Но молчу, молчу я, говорить не в силах,

сиротливо, немо, робко отхожу.

Голосит, краснея, вслед мне, всей Россией:

«По весне, родимый, новых нарожу!»





 
Яндекс.Метрика