Алексей Лукьянов
ПОТОМУ ЧТО В СТОЛБИК
Рецензии. Обзоры

*

ПОТОМУ ЧТО В СТОЛБИК


Шаши Мартынова. Один человек и другие возможности. М., «Додо Пресс», 2021, 68 стр.


Трудно найти ту область, где Шаши Мартынова — переводчица, писательница, издательница, художница — не проявила бы себя достойным образом. Шаши человек обширнейших интересов и талантов, и я не удивлюсь, если первой женщиной, ступившей на Марс, окажется именно она.

«Один человек и другие возможности», поэтический во всех отношениях сборник, выпущен в этом году на краудфандинговой основе, что в современной литературной ситуации кажется наиболее мудрой и эффективной стратегией выпуска традиционных бумажных книг. Вышедшие таким образом книги не попадают в случайные руки и не пылятся на полках в книжных магазинах — они сразу попадают на стол к заинтересованному и благодарному читателю.

Это не первая ее книга «об одном человеке». В 2017 году вышел первый сборник — «Очень быстро об одном человеке», год спустя — «Большой риск одного человека». Чтобы прочесть «Другие возможности» вовсе необязательно читать предыдущие книги, но я заказал и эти сборники. Многие (если не все) из этих текстов Шаши выкладывала в своем фейсбуке, но это никак не отражается на восприятии. В конце концов, это поэзия, а не сетевой лытдыбр.

Почему же это поэзия? Хотя бы потому, что в столбик. То есть, записывай Шаши истории про «одного человека» в строчку, были бы сказки, притчи, скетчи, но она осознанно выбрала форму записи в столбик, значит видит это пространство именно в поэтическом ключе, и я охотно эту форму принимаю.

Конечно, «один человек» — это не один человек, таких людей много. Даже многочисленные друзья «одного человека» — это тоже один человек. Можно по-разному трактовать этот образ. Иногда мне кажется, что Шаши использует это словосочетание именно потому, что «один» можно понимать и как «один из нас», и как абстрактное одиночество внутри своей головы, когда понимаешь, что заперт наедине с собой и никуда от себя не деться. Признаться, в этом ключе мне думать не хочется, но даже в самом мрачном состоянии духа «Другие возможности» дают шанс на исцеление, на преодоление тьмы в душе.

Шаши пишет жизнь одних людей так, как она есть — с внезапными отступлениями, с подвернувшимися кстати или некстати воспоминаниями, с нелогичными поступками, с продуманными действиями. Это такая пленэрная живопись — что попало в поле зрения художника, то он и запечатлел. Потому что одни люди — мы с вами — так и живут: выходят в чье-то поле зрения, вписываются в пейзаж или интерьер, а то и становятся центром композиции. Причем «один человек» и его друзья совсем не против стать частью картины, тем самым они и проживают эти «другие возможности». Ведь жизнь не одна, жизней много, даже в рамках одного земного существования.

Другие возможности «одного человека» и его друзей — в воспоминаниях, в бесчисленных вариантах развития одного события, и время — прошедшее или будущее — предстает не как враг, а как друг. Время помогает пережить, время помогает вернуться в прошлое, время позволяет заглянуть в грядущее, и, возможно, что-то переиграть. «Время, и время, и время», как говорит один из персонажей книги. Не знаю, подразумевалась ли здесь ирландская пословица, знакомая нам по Генриху Бёллю: «Когда бог создавал время, он создал его достаточно», но, учитывая, что Шаши активно переводит с ирландского, мне хочется думать, что именно эта мудрость и имеется в виду.

Авторская речь тут ближе всего к разговорной: к байкам на кухне, к обмену мнениями на автобусной остановке в ожидании своего маршрута, к сетованиям в очередях. «Один человек» проводит в этих декорациях много времени, и потому им может оказаться и «один из нас»; чаще всего эту роль я примеряю на себя. Но при этом она не скатывается в стендап: доверительная беседа может быть веселой, но рассмешить собеседника задачи нет. Истории «одного человека» и его друзей направлены в первую очередь на достижение равновесия.

Тут непременно стоит отметить, что не только посвящение в начале книги, а в конце — еще и благодарности, которые наполовину обращены к буддийским религиозным наставникам, но и вся книга пропитана духом буддизма, о котором, впрочем, я говорить не буду, ибо не компетентен. Другая половина благодарностей — ирландским писателям и художникам. Однако наследует Шаши все-таки не Далай-Ламе или Пату Инголдзби.

«Другие возможности», как и предыдущие два сборника, наследуют прежде всего сказкам Сергея Козлова. И не только потому, что среди друзей «одного человека» фигурируют постаревшие и встревоженные Медведь и Заяц. Сама интонация книги, ее персонажи — и явные, и лишь мимоходом упомянутые — заставляют думать об идеальном мире, населенном неидеальными существами, желающими одного — нежности. Все герои сборника, растерянные они или находчивые, души друг в друге не чают, и это обнадеживает. Сама жизнь предстает читателю невероятной красоты бокалом богемского стекла, огромным, вбирающим в себя все сущее, и этот бокал кто-то (возможно, отец наш небесный) бережно укутывает в бабушкин старый шарф, чтобы не повредить при перелете.

Как и у Сергея Козлова, «один человек» и его верные друзья пытаются упорядочить хаос (да и что такое искусство, как не попытка упорядочить хаос?), ищут выход — и находят. Хотя это, скорее, не выход, а вход. Но прежде я хотел бы процитировать недавнее высказывание Ирины Лукьяновой в фейсбуке:


Печальное. Что-то мне кажется, что интеллигенция — это такая странная прослойка, в которой давным-давно существует взаимный обмен: одни у других учатся английскому или сторителлингу, другие нанимают третьих репетиторами к детям, третьи идут к четвертым на психотерапию, четвертые покупают у пятых вязаные игрушки, пятые у шестых — картины, бусы, расписные платки и керамику, и все это — внутри крошечной группы, где и первые у третьих, и шестые у седьмых, и вторые у пятых, и при этом ресурсы давным-давно кончились, а круг не расширяется :-)


Это очень своевременное и точное наблюдение, поскольку мы — те, кто тайно или явно причисляет себя к интеллигенции, — действительно сбились, как пингвины, в одну кучку, пережидая вечную антарктическую непогоду, и здесь, в этой кучке ведем свою смешную, трогательную и нехитрую меновую экономику. А вот плохо это, хорошо ли — зависит исключительно от настроения, с которым мы просыпаемся по утрам.

И «Другие возможности» — лишнее тому подтверждение. Мы все, одни люди и друзья одних людей, оказались в ситуации, когда уже не «другая», а единственная возможность выжить и пережить безвременье — это взаимоподдержка, позволяющая ограничиться насущным и несиюминутным. Вырастить волшебный лес, сработать уютный домик, где трещат дрова, а семеро по лавкам разучивают попеременно то пасадобль, то песни ZAZ, то «Старшую Эдду» на языке оригинала. Потому что другой возможности может не быть.

Крайне сложно выбрать в книге любимый текст. Именно из-за ее уравновешенности.

Но вот, пожалуй:

Ты, Орфей, главное, навигируй как следует,

то есть, главное, выбирай так, чтоб иван-чая побольше,

чтоб солнце хватало за руки, за лицо не спрашивая,

чтоб твой велосипед с его интересною проходимостью

проходил интересно, тебя не роняя.

«Эвридичь, — говоришь, —

так, чтобы можно было переговариваться,

чтобы спрашивать, куда нам красивее —

попрямее или понепролазнее».

Ты, Орфей, главное, резко не оборачивайся,

чтобы солнце в глаза не хлестнуло,

не слететь тебе с велосипеда чтоб

в иван-чай — я могу не успеть сманеврировать,

и ищи меня тогда лови среди пижм, Эвридикую.

На мой взгляд, это одно из нежнейших стихотворений о любви.

Тем не менее читать «Одного человека…» можно с любого места, в произвольном порядке (а наличие трех сборников дарит и другие возможности), структура книги не просто позволяет это, а впрямую под это заточена.

К сожалению, книга не так богато иллюстрирована, как, например «Очень быстро об одном человеке». Фактически главное визуальное украшение «Других возможностей» — обложка с работой Шаши «Ребенок Василий и ребенок Савелий», которая тоже является частью цикла — «Ребенок Василий в странных местах». Но это ничего.

Не знаю, пишет ли Шаши прозу. Мне кажется, это было бы явлением того же порядка, что и Линор Горалик. И у Шаши, и у Линор удивительная ясность мышления и, как говорят в фантастических сериалах, уникальная сигнатура двигателей.


Алексей Лукьянов

Пермский край






 
Яндекс.Метрика