Ирина Светлова
СЕРИАЛЫ С ИРИНОЙ СВЕТЛОВОЙ
Рецензии. Обзоры

СЕРИАЛЫ С ИРИНОЙ СВЕТЛОВОЙ


«Итог всех мыслей…»


Неутомима смерть, грядет последний день

Итог всех мыслей…

Но в нескончаемой, извечной пустоте,

Мы, мерно угасая, удаляемся от света,

Сгораем навсегда. Исчезнув здесь,

Исчезнем и везде1.

Филип Ларкин


В западной культуре смерть является не закономерной частью природного цикла, а безусловным злом, которое должно быть преодолено любой ценой. Утрата личности кажется представителям антропоцентрической цивилизации невыносимой, и мысли о бессмертии и телесном воскресении пронизывают не только все ответвления христианства, но и произведения внерелигиозного искусства. Классические американские боевики и мелодрамы приучили нас к мысли, что, как бы велика и ужасна ни была опасность, грозящая экранному герою, он непременно выкарабкается из нее и удовлетворит наше требовательное ожидание счастливой развязки.

Экспоненциальное развитие современных технологий все чаще побуждает авторов фантазировать на тему посмертной жизни в рамках псевдонаучного решения проблемы. В эпизоде «Сан-Джуниперо» четвертого сезона сериала «Черное зеркало» создан образ компьютерной резервации, куда переносится записанное на цифровые носители сознание скончавшихся. Этот сюжет кажется одним из немногих сценариев, придуманных Чарли Брукером, в которых плоды революционного технического прогресса не ужасают, а напротив, открывают человеческому существованию новые горизонты. Одной из героинь этой истории Йорки (Маккензи Дэвис), пролежавшей 40 лет в глубокой коме, после того как она в 21 год попала в аварию, предоставляется возможность прожить пусть иллюзорную, но эмоционально наполненную жизнь, которой она оказалась лишена в силу произошедшего с ней несчастья. Только за порогом смерти ей удается получить опыт любви и привязанности, и цифровое кладбище становится для нее той территорией, где она впервые может почувствовать себя по-настоящему живой и реализовать свои самые сокровенные мечты.

Юмористической репликой к этой философской притче выглядит сериал «Загрузка» («Upload», США, 2020, 1 сезон, 10 серий), главный герой которого, молодой перспективный программист Нейтан Браун (Робби Амелл) после гибели в автокатастрофе оказывается в благоустроенном виртуальном Раю под названием «Лейквью», напоминающем Сан-Джуниперо, откуда он может общаться со своими друзьями и родными, иметь тактильный контакт с людьми из реального мира и даже удаленно присутствует на собственных похоронах. Противоестественность подобного существования кажется персонажам «Загрузки» вполне приемлемой и гуманной, однако не все соглашаются жить вечно в симуляции, где ничто и никто не имеет значения. К тому же цифровое бессмертие не спасает от коварства и преступлений.

Постепенно привыкая к своему положению виртуального призрака, лишенного возможности заниматься какой бы то ни было профессиональной деятельностью, чтобы не составить конкуренции живым, и невыносимо страдая от вынужденного безделья, герой влюбляется в своего куратора, милую девушку по имени Нора (Энди Элло).

Несмотря на то, что техническая поддержка этого зазеркалья должна оставаться анонимной, а по отношению к сменяющим друг друга дежурным операторам принято безличное обращение «ангел», между молодыми людьми возникает искренняя симпатия, побуждающая Нору обратить внимание на некоторые нестыковки в обстоятельствах гибели и последовавшей подозрительно поспешной загрузки Нейтана.

Создатель сериала Грег Дэниелс, знаменитый комедиограф, четырехкратный лауреат премии «Эмми», известный своей работой над сериалами «Симпсоны», «Царь горы», «Офис», наполняет эту футуристическую сказку массой уморительных подробностей, подчеркивающих абсурдность ситуации, в которой оказались люди, победившие смерть. В загробную жизнь перекочевали все обычаи настоящего мира, и последняя область, бывшая до тех пор недоступной для бизнеса, подверглась безжалостной коммерциализации.

Фирма «Хорайзен», создавшая элитный посмертный пансионат «Лейквью», куда попадает Нейтан, ориентируется в основном на богатых и очень богатых клиентов, которые желают обставить свое загробное существование с максимальным комфортом. Так, например, за дверью номера Дэвида Чоака (Уильям Брюс Дэвис), сколотившего при жизни многомиллиардное состояние, расстилается несколько гектаров идеально подстриженных лугов, где он наслаждается игрой в гольф. Как в шикарном пятизвездочном отеле, каждая услуга здесь имеет свою цену и потому доступна лишь избранным. Пока Нейтан принадлежит к их числу благодаря тому, что за него платит его невеста Ингрид (Аллегра Эдвардс), он обитает на этаже, обставленном в викторианском стиле, и из его окон, оправдывая название курорта, открывается живописный вид на неправдоподобно красивое озеро. Однако очень скоро он начинает ощущать, что из взрослого самостоятельного человека превратился в безвольную игрушку своей взбалмошной недалекой подружки, озабоченной стремлением во что бы то ни стало оставаться на пике моды. Теперь Ингрид решает, во что Нейтану одеваться и сколько байтов он может потратить на функционирование своего загробного аватара. Похороны жениха она превращает в повод лишний раз принарядиться и покрасоваться в лучах всеобщего внимания. Нейтан понимает, что теперь он мало чем отличается от своего собрата по несчастью Дилана (Рис Слэк), погибшего шесть лет назад и навсегда оставшегося в плену своих 12-ти лет, поскольку родители не платят за его посмертное взросление, чтобы сохранить в неприкосновенности собственные воспоминания о погибшем.

Следуя за Нейтаном в его попытках отделаться от назойливой опеки Ингрид, мы знакомимся с другими вариантами загробного существования, убеждаясь, что инструменты угнетения продолжают действовать и за порогом смерти. Рынок цифрового расширения жизни оказывается бесконечно разнообразен. Разумеется, такие финансовые монстры, как «Фейсбук», «Инстаграм» и «Дисней», создали собственные фешенебельные потусторонние гостиницы, но жесткая конкуренция неизбежно приводит к появлению низкосортных и недоброкачественных продуктов. В одной из фирм загруженному предлагается пассивно созерцать природные красоты различных уголков Земли. Другая обещает скидку тому, кто согласен загрузиться немедленно, заставляя вспомнить известный анекдот, что место на кладбище есть, но ложиться нужно завтра. Ученые безуспешно работают над закачкой извлеченного сознания в клонированное тело умершего, чтобы достичь фактического бессмертия, в то время как самым бедным доступно лишь прозябание в статусе «двухгиговых», поскольку они могут потратить на себя только два гигабайта компьютерной информации в месяц, что заставляет их экономить не только на услугах, но и на слишком сложных мыслях и чувствах.

Однако и богатые, и бедные не могут не замечать фальшь подобного квазисуществования. Скачок напряжения в электросети приводит к тому, что все жители «Лейквью», вне зависимости от обеспеченности, с ужасом обнаруживают, что превратились в базовых кукольных персонажей, наподобие фигурок конструктора «Лего». Потеряв диск с профилем одного из гостей, подруга Норы Алиша (Зайнаб Джонсон) вынуждена сама облачиться в его аватар и отправиться на запланированную виртуальную встречу с женой своего подопечного, поражая ее неприсущими мужу экстравагантными манерами. Нажатием кнопки здесь можно сменить время года за окном, добавить яркости звездам, запустить в местный парк единорога и даже походить по воде. Ироничной цитатой из фильма «Брюс Всемогущий» выглядит сцена, когда, желая наказать вечно нарушающего правила неугомонного Люка (Кевин Бигли), Алиша отрывает ему все пальцы, а потом, делая вид, что смягчилась, оставляет ему семь пальцев на руке. Чтобы развеять тоску Нейтана, Нора дарит ему гаджет, дающий доступ к программному обеспечению «Лейквью», и теперь Нейтан может не только добавить в свою комнату изящный светильник или поменять цвет тумбочки, но и подключиться к камерам наружного наблюдения в реальном мире. Не удивительно, что сюрреалистичность этой обманчивой симуляции пугает и отталкивает отца Норы (Кристофер Джеймс Уильямс), принципиального противника посмертной загрузки, навестившего это эфемерное царство мертвых по настоянию дочери, надеющейся его переубедить. Как и героиня «Сан-Джуниперо» Келли (Гугу Мбата-Роу), он не видит смысла жить вечно в мире, где не будет его любимых.

Фиктивность суррогатного эдема, напоминающего виртуальный полигон знакомств из эпизода «Повесь диджея» сериала «Черное зеркало», отражает и искусственность мира живых. С одной стороны, это «прекрасный новый мир», в котором посредством искусственного интеллекта рационализированы все человеческие действия, «умные» автомобили не только сами выбирают оптимальный маршрут, но и мешают пассажиру дистанционно заигрывать с офицером дорожной полиции, напоминая, что у него есть девушка, а аптечный сканер громогласно помогает выбрать размер презерватива. Но, с другой стороны, это технически усовершенствованное общество образца 2033 года осталось жестко иерархизированным и коррумпированным и сохранило склонность защищать интересы своей верхушки любыми средствами, вплоть до физического устранения неугодных. Расширение сознания за пределы жизни не привело к прогрессу нравственности, а напротив, еще более обезличило людей, сведя все их достижения к оценке по пятибалльной шкале — еще одна отсылка к «Черному зеркалу», к эпизоду «Нырок», персонажи которого тоже борются за общественный рейтинг, от которого зависит их социальный статус.

Восстановив свою память благодаря изобретательным действиям Норы, Нейтан обнаруживает, что пал жертвой не своего стремления создать бесплатную альтернативу затратной программе «Лейквью», но собственной алчности и непорядочности. Весь первый сезон «Загрузки», продолжение которого уже снимается, оказался лишь пространной завязкой запутанной детективной истории об убийстве Нейтана, ведущего расследование причин и обстоятельств своей смерти с той стороны бытия.


Для разговора об обреченной борьбе человека против неумолимой конечности собственного существования Грег Дэниелс выбрал близкий ему жанр фарса, вдоволь поиздевавшись над принципиальной нелепостью подобного начинания. Иначе подошел к теме нашего неудержимого стремления к бессмертию Алекс Гарленд, известный своими фантастическими фильмами «Из машины» и «Аннигиляция». В первом в своей карьере сериале «Разрабы» («Devs», США, 2020, 1 сезон, 8 серий) режиссер тоже размышляет о том, куда может завести человека жажда вечной жизни, но его рассказ не заставит нас улыбнуться. Главный герой сериала, гениальный программист Форест (Ник Офферман) несколько лет назад потерял жену и маленькую дочь, но все еще не может смириться с утратой и одержим идеей любой ценой вернуть своих близких. Все свои силы он посвятил созданию уникальной IT-компании, деятельность одного из подразделений которой строго засекречена. Даже правительственные спонсоры, щедро субсидирующие проект «Разрабы», могут лишь гадать о его содержании. Название таинственной лаборатории, придуманное Форестом, имеет явный и скрытый смысл. Английское «devs» представляет собой принятое сокращение от слова «developers» — «разработчики». Но если прочесть его по правилам латинского языка, то получится «Deus» — «Бог», кем, по сути, и ощущает себя Форест, полагающий, что постиг и подчинил себе законы Вселенной. Затерянное в лесу монументальное здание его исследовательского центра напоминает древнеегипетский храм, а вознесшаяся над ним гигантская статуя его шестилетней дочери кажется страшноватым языческим идолом, у ног которого приносятся человеческие жертвы. Круговые лампы на деревьях, освещающие подходы к лаборатории, создают вокруг головы Фореста подобие божественного нимба, а в компьютерной симуляции он предстает в образе Христа.

Другим ключом к таинственному изобретению Фореста может послужить имя его дочери — Амайя. На санскрите «майя» означает иллюзию, заслоняющую истинную природу реальности. Амайя — А-майя — в таком контексте читается указанием на убежденность Фореста в идентичности сгенерированной им симуляции и настоящего мира. Невероятно мощный квантовый компьютер внутри полностью изолированного золотого куба лаборатории, торжественно парящего в электромагнитном поле, открывает доступ к любому мгновению человеческой истории. Казнь Христа, сожжение Жанны д’Арк, свидание Мэрилин Монро и Артура Миллера, убийство Джона Кеннеди перестают быть событиями прошлого, а обретают статус вечного настоящего, завороженными свидетелями которого становятся немногочисленные сотрудники Фореста, преданные жрецы его культа. Но из всей бесконечно разнообразной панорамы свершившегося Форест раз за разом выбирает непритязательные сценки из жизни своей дочери, убеждая себя, что созданная им имитация не является компьютерной моделью, а равнозначна реальности.

Подобно инопланетянам из фильма Дени Вильнева «Прибытие», наделенным даром перемещаться по единой шкале времени в любую сторону, Форест считает, что все события в безбожной, нейтральной, повинующейся только физическим законам Вселенной предопределены и являются неизбежным следствием предшествовавших этапов. Научившись считывать мировой код, его группа получает доступ к информации обо всей Вселенной в каждый момент ее развития. Теперь они могут шагнуть назад на сотни тысяч и даже миллионы лет, полюбоваться созданием первых наскальных рисунков и убедиться, что динозавры из «Парка Юрского периода» намного эффектнее настоящих. Функция человека в такой ситуации, с точки зрения Фореста, сводится к исполнению неизбежного, а призрак свободы воли возникает в людском разуме лишь потому, что от большинства скрыты трамвайные пути, по которым все мироздание неумолимо движется вперед, и мы просто не способны собрать воедино все бесконечное разнообразие данных. Однако самого себя Форест считает волшебником, которому плевать на трамвайные пути и установленные для простых смертных законы, и всю мощь квантового компьютера он направляет на создание предельно реалистичной симуляции, в которой гибель его любимых может быть отменена.

Несмотря на то, что Форест запрещает своим сотрудникам смотреть в будущее, сам он не в состоянии преодолеть этот соблазн. Вместе со своей помощницей Кэти (Элисон Пилл) в тайне от остальных он читает будущее как открытую книгу, видя, как предсказанные реплики и поступки становятся единственным необходимым вариантом совершающихся событий. Любое решение человека в детерминированном мире является неизбежным, и потому не возникает вопроса о его нравственности. В отличие от героя «Особого мнения», который стремился предотвратить предсказанные преступления, Форест спокойно наблюдает за тем, как шеф его службы безопасности Кентон (Зак Гренье) душит русского шпиона Сергея (Карл Глусман), попытавшегося украсть фрагмент кода. Удача проекта «Разрабы», которая подтвердила бы отсутствие у человека свободы воли, оправдала бы это и другие убийства, совершенные ради сохранения в секрете невероятного открытия. В противном же случае, если допустить возможность существования бесконечного множества миров, в каждом из которых человек наделен способностью выбирать, Форест оказался бы виновен не только в одобренных им убийствах, но и в гибели жены и дочери. По этой причине Форест категорически отвергает теорию мультивселенной, допускающую множество вариантов развития нашего мира, среди которых вероятны и те, где остались живы и его близкие, и уволенный Форестом наивный юноша Линдон (Кейли Спэни), согласившийся балансировать на краю высокой дамбы, чтобы уничтожить все те миры, где он упадет и разобьется, и очутиться в той ветке реальности, где он выживет и ему будет позволено вернуться в проект. В отличие от Линдона, готового пожертвовать теми параллельными мирами, которые не соответствуют его желаниям, Форест жаждет сымитировать единственный, прожитый им вариант бытия и потому одним глазком подсматривает в будущее, чтобы убедиться, что его проект будет удачен.

Однако Форест не учел, что наблюдатель вносит изменения в систему, влияя на полученный результат. У исправно сбывающейся цифровой летописи обнаруживается последняя страница, некий предел, за который программа не способна заглянуть. Причиной образования этой зияющей пропасти грядущего стало появление на подмостках истории нового действующего лица — упрямой Лили (Соноа Мидзуно), своевольно отказавшейся играть предписанную ей роль и совершившей истинный выбор наперекор пророческой визуализации. Ее имя не случайно ассоциируется с Лилит — первой женщиной, созданной Господом, согласно каббалистической традиции. Лили дерзко совершает первородный грех непослушания, чем возвращает мир к состоянию первичной неопределенности и непредсказуемости. Этот революционный акт, который Форест считал невозможным, поскольку он противоречит незыблемости причинно-следственной связи событий, не спасает их обоих от предреченной смерти, но разрушает построенную Форестом тюрьму детерминированности, где люди рассматривались в качестве безвольных шестеренок безупречного вселенского механизма.

Мир, в который Форест и Лили попадают после гибели, в какой-то мере напоминает «Лейквью» из «Загрузки» и Сан-Джуниперо из «Черного зеркала». Здесь живы те, чей безвременный уход оба оплакивали. На опустевшей лужайке, где раньше возвышалась лаборатория «Разрабов», беззаботно резвится маленькая Амайя с невредимой матерью и счастливым отцом — в этом варианте своей судьбы Форесту не нужно просчитывать закономерности Вселенной, чтобы ощутить полноту жизни. Воскресли оба друга Лили — Сергей (Карл Глусман) и Джейми (Джин Ха), — убитые за то, что слишком приблизились к секретам Фореста, и Линдон, еще не нарушивший приказов шефа. Как и Нейтан, Форест и Лили сохранили воспоминания о своем предыдущем воплощении, и за их новым существованием можно наблюдать из реального мира, потому что они стали частью системы, и обратно им уже не выбраться.

В последние минуты перед крахом выстроенной Форестом детерминированной версии мира один из его сотрудников, Стюарт (Стивен Хендерсон), читает ему стихотворение Филипа Ларкина «Утренняя песнь», перекликающееся с монологом Гамлета о переходе границы небытия. Но Форест глух к философским размышлениям об «извечной пустоте», в которой мы «сгораем навсегда», и отказывается угадывать автора мрачной поэмы. Он ощущает себя титаном, вступившим в бой с силами самой природы и готовым пожертвовать даже собственной реальностью ради того, чтобы отменить неумолимость смерти. Но как бы обширны ни были знания человека о мире и как бы велика ни была его решимость восстать против его законов, никому не дано выйти за пределы самого себя. Как и герои предыдущего фильма Алекса Гарленда «Аннигиляция», Форест и Лили раздваиваются, но оставшиеся в живых двойники больше не являются людьми, и потому заданные ими вопросы к бытию все равно остаются без ответа.

Переправившись через порог смерти, персонажи «Разрабов» и «Загрузки» обнаруживают, что этот переход не освобождает их ни от моральной ответственности, ни от размышлений о смысле. Загробные миры остаются грезами живого человека, и ни один из вариантов разговора о бессмертии, будь он комедийным или драматическим, не способен вывести из тупиков, куда заводит нас наше сознание. Сколько бы человек ни воображал себя богом, все равно ему не преодолеть границ, поставленных природой, и «итог всех мыслей», как сказано в стихотворении Филипа Ларкина, остается в последнем дне земного существования.



1 Перевод с английского Александра Волкова.




 
Яндекс.Метрика