Евгения Риц
ПРОСВЕЩЕНИЕ КАК ВОЗРОЖДЕНИЕ
Рецензии. Обзоры

*

ПРОСВЕЩЕНИЕ КАК ВОЗРОЖДЕНИЕ


Евгений Стрелков. Сигналы. Стихи 2019 — 2020. Предисловие Льва Оборина, послесловие Петра Казарновского. Нижний Новгород, «Дирижабль», 2021, 128 стр.


Когда мы говорим о художнике многогранном, работающем в разных видах искусства одновременно, артисте или том же художнике в изначальном понимании этих слов, то обычно отмечаем, что перед нами ренессансная личность. Однако в истории была и еще одна эпоха, когда художник, писатель работал одновременно в разных областях, часто не отграничивая их друг от друга, — это Просвещение, энциклопедизм, восемнадцатый век. Причем граница здесь стирается не только и не столько между разными искусствами, сколько между искусством и наукой, познанием (это было и в Возрождении, вспомним чертежи и конструкции Леонардо да Винчи, но все же разница в расстановке акцентов очевидна). Евгения Стрелкова можно назвать личностью как возрожденческой, так и просвещенческой — по образованию он радиофизик и раньше работал в исследовательском институте. Сейчас Евгений Стрелков работает как поэт и художник, а также как издатель альманаха «Дирижабль» и глава одноименного издательства — проектов, очень значимых, пожалуй, цементирующих и сюжетообразующих для нижегородского сегмента отечественной литературы, начиная с девяностых годов и по сей день. И как художник Евгений Стрелков тоже работает в разных направлениях — с одной стороны, как живописец-акварелист и график (причем графика в его поэтических книгах выступает не столько как иллюстрации, сколько на равных с текстами), с другой — как современный художник, автор инсталляций — опять же очень поэтичных и — опять же — о науке, об образном, интуитивном преломлении ее восприятия.

Итак, наука как искусство и искусство как наука и все это — как сила Просвещения, торжество Разума прямым ходом из восемнадцатого в наш хаотичный и, казалось бы, разочарованный — а зря — в созидательной силе благоразумия век — это тема, точнее — неразделимый слепок тем, и новой книги Евгения Стрелкова «Сигналы».

Основной сюжет века Просвещения — Разум против Природы (каковое обуздание Природы, кстати или некстати заметим, привело к необычайной вспышке ее буйства — к революции, так что, как ни борись противоположно, а права окажется все равно диалектика, которую еще даже не изобрели), один из основных сюжетов нашего, да и последней четверти предыдущего, столетия — высвобождение Природы из-под диктата Разума, коэволюция. И оставаясь рыцарем Просвещения, преобразования, Разума, Евгений Стрелков оказывается и в полном смысле слова современным художников, коэволюционистом, он говорит не об обуздании, но и не об опрощении, а о паритете.

Книга «Сигналы» начинается с цикла из двух стихотворений «Болотов в саду» (отметим, что большинство работ в книге представлены в виде циклов, диптихов или триптихов, а не отдельных стихотворений). В Википедии читаем: «Андрей Тимофеевич Болотов (7 [18] октября 1738 — 3 [15] октября либо 4 [16] октября 1833) — русский писатель, мемуарист, философ-моралист, ученый, ботаник и лесовод, один из основателей агрономии и помологии в России. Внес большой вклад в признание в России помидоров и картофеля сельскохозяйственными культурами»1. Итак, лесовод и моралист, а еще он первым придумал упаривать бульон почти до кубиков и сушить им же насаженную картошку до проточипсов. А еще издавал сельскохозяйственный еженедельный журнал «Сельской житель. Экономическое в пользу сельских жителей служащее издание» и приложение к новиковским «Московским ведомостям» «Экономический магазин». Для Евгения Стрелкова этот человек, судьба которого — квинтэссенция Просвещения, оказывается Адамом Разума, не только нарекающим имена, но и преобразующим все этим наречением, буквально просвещающим:


... времени труха и прах

сушеного листа и порох

сгоревшего бумажного листа

секунд мельчайших бой.

Ты наклонился — пред тобой

плод яблони земной,

а над тобой плоды плеяд созревших,

звездный урожай, Его свершенье.

Небесный сад как головокруженье,

как лейка над родимым садом.

И электрическим разрядом

стекает звездный ток.

И тот росток трепещущий — ты сам...


Адам-Болотов здесь одновременно и само Древо познания, а сад райский не потому, что познание, как в Библии, еще запретно, а потому, что оно — Просвещение, преобразование — возможно. Природа одновременно и храм, и мастерская, до Мичурина еще далеко, и даже Гильотен еще не завтра (а послезавтра) и не здесь.

Тема райского сада, причем райского сада Просвещения, восемнадцатого века, выступает в книге не только вербально, но и формально — большинство стихов написано «раёшником», буквально «райским стихом», скоморшьим и одновременно высколобом языком райка — маленького петрушечьего рая, размером, как раз для восемнадцатого века отечественной поэзии и характерным.

Появится Андрей Болотов и еще в одном важном тексте книги — диптихе «Монолог фармацевта Джона Хилла в переложении аптекаря Андрея Болотова». Здесь, как и в начале «Сигналов», в диптихе «Болотов в саду» — «микстуру / создав, / для того растерев / в порох горох семян от трех трав. / Рецептуру / распространив / на всю Москву…» — делается акцент на роли Болотова-аптекаря, Адама-излечивающего (преображающего лечением как наречением). И от этого стихотворения делается переход к стихотворению «Болотов дома», где опять соединяются два лейтмотива болотовской биографии, представленные в начале книги, — электричество и врачевание, одновременно это и лейтмотив Просвещения — лечение электричеством, месмеризм как новое — научное! — визионерство.

«Монолог фармацевта Джона Хилла в переложении аптекаря Андрея Болотова» выступает в книге как персонажная лирика, элемент литературы фикшн, и это не единственное свидетельство того, что «Сигналы» можно читать не только как сборник стихов, но и как современный полифонический роман с максимально рассредоточенным центром, причем роман научно-фантастический и альтернативно-исторический. В цикле «Дагерротип Попова» изобретатель радио (если это он; и эта загадка — поиск прототипа, сведение реальностей — абсолютно романная) появляется в облике фотографа. Другие важные для книги «Сигналы» персонажи — поэт и философ Алексей Хомяков, выступающий как носитель идеи Просвещения, Разума в следующем, девятнадцатом веке, и Андрей Сахаров, подхвативший тот же факел в двадцатом.

Алексей Хомяков здесь персонаж центральный в буквальном смысле — ему, обращениям к нему, стилизациям его посвящено несколько работ в самом сердце, экваторе книги. В стихотворении «Мысль», сопровожденном пометой «по Хомякову», Разум в согласии с натурфилософией этого автора выступает проводником Божественного, первозданного, собственно самой Природы. В этом и заключается коэволюционизм Евгения Стрелкова — рассматривать Мысль, науку как спутницу, посланницу природы, а не как ее естественного/противоестественного — врага:


И ранними и поздними дождями

вспоённая, внезапно к небесам

она взойдёт — есть музыка над нами,

прислушайся, ее услышишь сам.

Она взойдёт, как ночь темна ветвями,

краса земле и будущим векам,

счастлива мысль: есть истина над нами,

огромная подобна облакам.

На звучный пир в элизиум туманный

людской молвы приветная весна

не распахнёт вокзала шар стеклянный,

но под павлиний крик и рокот фортепьянный

наполнится энергией она.

Ее ростки вспоит младая сила,

ее цветки раскрасит утра пыл.

Счастлива мысль, которой не светила

обманная игра исчисленных светил


Андрей Дмитриевич Сахаров — образ, чрезвычайно значимый не только для книги «Сигналы», но и для всего сложного устройства поэтической Вселенной Евгения Стрелкова. В своей предыдущей книги «Лоции» Евгений Стрелков писал о том, что общественные взгляды А. Д. Сахарова неотделимы от его научных изысканий, и все вместе это приобретает метафизический, религиозный, богоискательский — и поиск оказывается успешным — характер2. Сейчас, в момент работы над этой рецензией, в Нижнем Новгороде проходит выставка Евгения Стрелкова «Третья идея», посвященная интерпретации образа Сахарова и объединяющая инсталляции, видео и графику. Работа, давшая выставке название, объединяет научную концепцию А. Д. Сахарова в атомной физике — его «третью идею» и образ Серафима Саровского, поскольку работа над атомными экспериментами проводилась в стенах бывшего Саровского монастыря, где разместилось конструкторское бюро, но место не утеряло своей сакральной сути (хотя советская власть предполагала именно это — идея атомного КБ в стенах монастыря с бытовой точки зрения выглядит как циничное «Гагарин в Космос летал, а Бога не видал»; неизвестно, что видал Гагарин, а Евгений Стрелков в стенах «почтового ящика», секретной шарашки совершенно визионерски прозревает Божественное, прозревал — прозрел — по его мысли и Сахаров). Вот как рассказывает Евгений Стрелков: «Все как-то сошлось вместе, и в итоге я сделал работу „Третья идея” — семь лайтбоксов, воспроизводящих деисусный чин иконостаса. Но только фигуры апостолов, архангелов, Иоанна Предтечи и Богоматери словно пронизаны рентгеном, так что видны ключицы, ребра, тазовые кости, суставы, черепа... Центральный лайтбокс сохраняет овалы и ромбы так называемой славы Спасителя, но фигуры Христа нет. А под этим центральным лайтбоксом на экране в замедленном темпе воспроизводится кинохроника испытания первой советской водородной бомбы. Вскоре я сделал одноименную книгу художника, где в черную папку вложены серые конверты со штампами и номерами, а внутри — пленки с напечатанными на них (черной краской и серебром) фигурами, практически неотличимые от рентгеновских снимков. Интерпретаций этой работы может быть несколько (я сам слышал с десяток). В моем сознании это больше о том, что преграда, разделяющая сакральное и профанное, добро и зло (а ведь иконостас в церкви — это преграда, граница), истончилась до полупрозрачности, а водородная бомба как чудовищный рентген-аппарат просветила саму человечность. При этом созданное секретными физиками (при участии, часто подневольном, сотен тысяч других людей) оружие было также и защитой — я тут совершенно согласен с Сахаровым, писавшим в „Воспоминаниях” об общем мнении всех участников проекта, что они создавали именно средство защиты»3.

Стихи Евгения Стрелкова — и из книги «Сигналы», и из предыдущей книги «Лоции» (а лоция посылает сигнал, в художественном мире Евгения Стрелкова все последовательно и логично) — примыкают к художественным работам о сакральном значении атомного проекта и деятельности советских-антисоветских физиков. Вот стихотворение из «Сигналов», из большого цикла «РДС-бездна»:


Собор в Сарове разобран

осталась одна стена

под особым углом

можно увидеть на

штукатурке фигуры,

истончённые до полупрозрачности

до целлулоида плёнки

до коконов складок плащей

фоторентген мощей.


Фигуры, пронизанные лучами

темнеющие бедрами, ребрами, ключицами и плечами

фалангами пальцев, позвонками, суставами

словно пропитанные составами

солей урана и радия.

и чего ради? «Я, —

писал Сахаров в воспоминаниях, написанных в ссылке в Горьком,

был убеждён, что паритет необходим, как бы горько

не было осознавать нависшие угрозы...»


Деисусный чин, склонённые позы,

обращённые к центру, где теперь зияние

camera obscura.

или познание,

пронзившее до костей,

истончив покровы.

сотканное из пунктиров и полостей

равновесие nova.


Так в книге Евгения Стрелкова «Сигналы» проступает еще одно не явное — но являющее и абсолютно буквальное — значение слова «просвещение»: это рентгеновский луч, просвечивающий до печенок, он же и есть — сигнал. Луч посылает сигнал телу — человеческому или телу Вселенной, Природы, а рентгеновский снимок в ответ сигнализирует о состоянии этого тела — о его болезни, неправильности или, напротив, о его торжествующей целостности.


Евгения РИЦ

Нижний Новгород


1 <https://ru.wikipedia.org/wiki/Болотов,_Андрей_Тимофеевич>.

2 См: Риц Евгения. Палеонтология. О книге: Евгений Стрелков. Лоции. Стихи 2016 — 2018. Нижний Новгород, «Дирижабль», 2018. — «Новое литературное обозрение», 2019, № 4.

3 Стрелков Евгений. «Третья идея», икс-фактор и арт-житие академика Сахарова — <colta.ru/articles/art/24492-art-zhitie-akademika-saharova> («Сolta», 22 мая 2020).





 
Яндекс.Метрика