Алексей Дьячков
ПОСЛЕДНИЙ КОДАК
стихи

Дьячков Алексей Владимирович родился в 1971 году в Новгороде, с трех лет живет в Туле. Окончил строительный факультет Тульского государственного университета. Автор нескольких поэтических книг, в том числе сборника «Хлебная площадь» (М., Литературный клуб «Классики XXI века», 2021; редактор и составитель Андрей Фамицкий, дизайнер издания Яков Красновский).


Алексей Дьячков

*

ПОСЛЕДНИЙ КОДАК




Груня


Солнечные пятна в витраже,

И в прогалах леса свет нездешний.

Ветер шевелит листвой уже

Мёртвой, но ещё не облетевшей.


Сквозь неё всё чаще горизонт

Виден ходоку с тяжёлой ношей.

За ограду в рощу перед сном

Выйдешь погулять и не вернёшься.


Если есть задуматься о чём,

В сумерках сольёшься с серой пашней

Или с небом — если не очнёт

Долгое ауканье домашних.



Елена Петровна


Как будут пятна света горячи,

Пунцовы лица судей от азарта,

Когда она на нас не накричит,

Не вызовет родителей на завтра.


За хмурых нас цветы водой польёт,

Нас, тихих, — чаем напоит с солодкой

За то, что мы осмелимся её

На перемене обозвать Селёдкой.


Когда она урок ответить нас

Поднимет в классе ветреном, лучистом,

Отважимся на краткий пересказ

И корабли по списку перечислим.


Из дней погожих долгий сложим год.

Найдём в суглинке камень, корень, суффикс.

Уйдём по морю чёрному в поход.

Молись, чтоб мы когда-нибудь вернулись.



Кислород


А сад зимой на тюль в окне похож.

И дышится легко под небом звёздным,

Когда ты знаешь, что сейчас войдёшь

В тепло избы с январского мороза.


Под кровлей завывает иногда,

На горизонте бездну множит хаос,

И розовые строят города

Близняшки Вхутемас и Баухаус.


Не грустно, что сосульки в бороде.

Что время утекает — вот печалька.

Дошаркаешь до будки в темноте,

И облизнёт ладонь твою овчарка.


Был век у старика да вышел весь,

И бабушка давно вернулись с танцев.

То ржавчиной устал ограды рельс,

То изморозью белой покрываться.



Шов


На женском плече и на городе оспины,

Осенние слёзы — зачем?

Над раной моей кровоточащей в госпитале

Консилиум хмурых врачей.


А я не дышу, не надеюсь на лучшее,

Сорочку поднял до бровей.

А я не ребенок, а военнослужащий,

Сбежавший из части своей.


Мне тоже знаком дивный мир, из которого

Посыплется снег к ноябрю.

Зачем, медсестра, ты постриглась так коротко? —

Теперь я тебя полюблю.


Живёшь и живёшь — и с секретом, и с тайною,

К окну начинаешь ходить.

Беззвучно искрится дуга над трамваем, и

Октябрь начинает искрить.


На выцветшей плёнке — чтоб сердце не ёкало,

Проводят шумливой гурьбой

Аллеей до выхода с елями, с ёлками,

Как скажет ребёнок любой.



Павлова


Досада и усталость от хлопот. —

Срыв сроков, недостача, макаронины

Водопроводных труб. Прорабу тот

Подобен, кто закрыл наряды вовремя.


Кто молодит густой раствор водой,

Не отстраняет от работы бражников.

Кто возит термос с кофием с собой

И стульчик раскладной хранит в багажнике.


На случай небывалый, запасной,

Когда тепло, когда работа ладится —

До берега ближайшего с сосной

Отъехать, разложиться и расслабиться.


Когда извёстка облака белей

И доски на щитах протёрты ветошью,

Любой безлюдный угол — Эмпирей,

Деревня деда в детстве или Меллужи.


Воспой, Сапфо, строителя скорей,

Как дым его затяжки к речке тянется...

Как балерина кормит лебедей,

Всю жизнь живёт, танцует и не старится.



Палата б/н


Или облако, похожее на рыбу,

Или солнце, пыль веков, толпа народу.

Белый лайнер натыкается на глыбу.

Организму не хватает кислорода.


Всё длиннее день, а ночи всё короче.

Тьмы совсем не будет поздно или рано.

Мы не думаем, как всё это закончить. —

Жизнь продолжится показом сериала.


По воде бредём, оглохшие от шума,

На волне своей теряем равновесье.

Позови нас на сражение, Арджуна.

Мы поднимемся, погибнем и воскреснем.


Будет бой под марши комнатных растений,

Под тягучие растительные танцы.

Слишком много будет в кадре затемнений —

Это Свема, чтоб никто не разобрался.



Онджалы


Когда всё завершится наконец

И ты совсем останешься один,

Вдруг явится бодяк или волчец,

Сорняк татарин, весь в шипах мордвин.


Не сможешь вспомнить истины своей,

Кто победил, кто оказался прав,

Когда с цветком надломленным репей

Поднимется средь вытоптанных трав.


Тебя ни знойных сумерек верста,

Ни остановка не разговорят,

Как будто от горящего куста

Теперь и ты узнал, кто виноват.


Что вся неправда, что была в другом,

Теперь в тебе так явственно видна.

Несовершенен так ты, что кругом,

Куда ни посмотри, твоя вина.


С татарником, подбитым под горой,

Расставшись, чтоб не мучиться, а жить,

Бессмысленный, отчаянный, лихой

Побег тебе осталось совершить.



Ольга


Дерева воздушные объятья,

От которых никуда не деться,

Чёрное сатиновое платье

Дочери останутся в наследство.


Или внучке, если внучка будет,

Связка писем и журналы моды.

Зарослей сиреневые прутья,

Барахло из ящиков комода.


На закате небосвод застиран.

Разбирает тщательно рассудок

В мягких складках чёрного сатина

Рощи неразборчивый рисунок.



Вечер


Уже не различимы в кронах галки.

Парк — макраме, а клёны — оригами.

Как пишет Лукас Кранах, в раздевалке

Одна и та же лампочка мигает.


Так каждый понедельник или среду

Гуляет над дорожкой водной эхо,

Когда в бассейне школьном на последней

Воде так одиноко человеку.


Когда одну и ту же фразу в душе

Он напевает, старой песне вторя,

Уборщица на бледной плитке лужи

Печально вытирает в коридоре.


Тот хлеб, что люди за день накрошили,

Порхает для него не понарошку,

А он сидит в заглушенной машине,

Задумчиво пускает дым в окошко.



Горько


На атомы и астр сухой остаток

Распалась в синей роще военчасть.

И осень, засветившись на растратах,

Мечтает под амнистию попасть.

Всё призрачней и роща, и селенье,

И хор, и щитовидка тамады.

И ветку, и листву теряет зренье,

И дачу щитовую у воды.

Но слепоте не уступает берег,

Трава волной ползёт на бережок.

Всё медленнее время, словно Рерберг

На дубль последний кодак бережёт.



Возвращение


Накатил кружки две, и затикало.

И заслушался речью доверчиво.

И в полях растворился с черникою,

Когда вышел под стрёкот кузнечиков.


Брёл в кургузом плаще мимо улицы,

Через пустошь с короткими строчками,

Где кустов крючкотворные буквицы

В сини сумеречной кровоточили.


И когда птица самая малая

Перестала в посадке посвистывать,

Вдруг заплакало всё и закапало,

Зашумело бумажными листьями.


Свет сиреневым воздух раскрашивал

На веранде, воспетой поэтами.

Задержался у плача витражного,

Дотемна припозднился поэтому.





 
Яндекс.Метрика