Все эссе на Конкурс к 200-летию Николая Некрасова


15 сентября 2021
 
На этой странице размещаются эссе, принятые на Конкурс к 200-летию Николая Некрасова

12 сентября 2021 года исполняется 200 лет со дня рождения Николая Некрасова. Редакция «Нового мира» объявляет конкурс эссе, посвященный этой памятной дате. Работа должна быть посвящена биографии или творчеству Николая Некрасова. Произведения победителей будут опубликованы в «Новом мире» в декабрьском номере 2021 года.

С условиями Конкурса можно ознакомиться здесь.


10. Анна Агаркова, заведующий филиалом № 17 МБУК Ростовская-на-Дону городская ЦБС (Библиотека имени Н.А. Некрасова). Ростов-на-Дону

«Судить назначено меня»
(Николай Некрасов в восприятии современников и потомков)

Когда его венчают славой,
Ты, непреклонный моралист,
Суешь нам, с миной величавой,
Его ошибок скорбный лист…
Твоя нам логика понятна, —
Не проповедуй, замолчи.
Ты сосчитал на солнце пятна —
И проглядел его лучи!..

А. Л. Боровиковский.

Садясь писать о Некрасове, любой человек невольно сталкивается с неприятным выбором - какому клише о поэте отдать предпочтение? Выставить его святым праведником, искренне радеющим за народ, или завзятым грешником, употребившим свой талант в конъюнктурных целях?

Наверное, нет в русском литературном пространстве другого автора, который бы во все времена воспринимался столь неоднозначно и двойственно, как Некрасов. Сам поэт ещё в 1855 году писал В.П. Боткину: «Во мне было всегда два человека — один официальный, вечно бьющийся с жизнью и с тёмными силами, а другой такой, каким создала меня природа». Но тем Николай Алексеевич и интересен, что был не только одаренным, но и по-настоящему живым человеком, и соединял в себе добродетели и пороки, открыто отвечая на критику: «Да я подлец, но и вы подлецы. Оттого я подлец, что я ваше порождение, ваша кровь. Вашего суда я не признаю, вы такие же подсудимые, как и я».

Праведный гнев коллег-современников в адрес Некрасова с высоты сегодняшнего дня рассматривать особенно интересно. Годы идут, но ничего в этом смысле не меняется. Во все времена успешных людей у нас порицают. Им завидуют, о них распускают слухи. Особенно, если люди умудряются совместить успех творческий с финансовым. А уж если творец отказывается быть в оппозиции к существующему строю, то и вовсе становится «нерукопожатным» в среде интеллигенции.

В этом смысле чрезвычайно показателен случай с одой генералу Михаилу Муравьёву, который до сих пор ставят в вину Некрасову, как некое доказательство его подхалимства и нечистоплотности. За чтение хвалебной оды в Английском клубе в честь генерала, подавившего польское восстание 1863 года, Некрасова в литературном бомонде затравили. Разве можно читать похвалы человеку, который казнил 128 активных сторонников польского мятежа?

Даже сегодня, даже в дружелюбных статьях о Некрасове мы обязательно увидим строчку, что ему до конца жизни было стыдно за свой поступок, и этой одой он пытался сохранить журнал «Современник». Но я не думаю, что Некрасов нуждается в таких оправданиях. Пусть оправдываются те, кто отчего-то не заметил почти тысячу убитых польскими повстанцами русских священников, чиновников и простых гражданских лиц за их верность царю.

Нам же не мешало бы научиться рассматривать события в реальном историческом контексте, а не сквозь призму собственных пристрастий. Корней Чуковский в своем критическом эссе «Поэт и палач» признает, что генерала Муравьева считала «людоедом» лишь тонкая прослойка либеральной общественности. Народ же его в то время носил на руках, он был едва ли не популярнее царя императора.

Некрасов прочитал свою оду Муравьеву 16 апреля 1866 года. За две недели до этого произошло первое покушение на Александра II. Дмитрий Каракозов неудачно стрелял в государя. Событие неслыханное, взбудоражившее и испугавшее всю страну. Почему же Некрасову было отказано в праве выразить свою озабоченность перед человеком, назначенным главным в комиссию по расследованию покушения? Был он искренен или пытался таким образом избежать закрытия свободолюбивого журнала — не важно. Важно то, что Некрасов в данном случае был вместе со своим народом, но литературная общественность не простила Некрасову того, что охотно прощала другим людям своего круга.

Еще одно тяжкое обвинение, выдвигаемое Некрасову — кража «огарёвского наследства». Николай Огарёв — поэт из плеяды тех, кого принято называть пламенными революционерами, ближайший соратник Герцена — отписал бывшей жене при разводе солидное обеспечение, а после ее смерти узнал, что деньги до женщины так и не дошли. Так как поверенной в делах покойной была Авдотья Панаева, то подозрения сразу же пали на нее и живущего с ней Некрасова. Против поэта ополчился весь литературный бомонд, но яростней всего его клеймил живущий в Лондоне Герцен. Он не стеснялся в выражениях. «Мы не привыкли к тому, что можно лгать духом и торговать талантом...Мы не привыкли к барышникам, отдающим в рост свои слезы о народном страданье… гонитель неправды, сзывающий позор и проклятие на современный срам и запустение и в то же время запирающий в свою шкатулку деньги, явно наворованные у друзей своих».

Герцен с детства дружил с Огаревым, с ним вместе они поклялись всю жизнь следовать революционным идеалам. Некрасов стал для Герцена личным неприятелем, обидевшим друга. Ни возврат Огареву всех финансовых средств, ни отчаянные попытки примириться со стороны Некрасова не заставили Герцена смягчиться. И все бы хорошо, если б мы не знали, что в скором времени Герцен уведет у Огарёва жену, приживет с ней троих детей, которых запишут на законного мужа. А мягкосердечный Огарев не найдет в себе сил ни изобличать, ни бороться, он тихо сопьется, не выдержав такого удара. И на этом фоне разговоры о моральном облике Некрасова выглядят, как минимум, неуместно.

Яков Черняк в своей книге «Спор об огарёвских деньгах» отмечает, что Некрасов никогда не оправдывался. Он считал, что его оправдает история. В сохранившемся письме Панаевой, с которой он к тому времени разошелся, Некрасов пишет: «Довольно того, что я до сих пор прикрываю тебя в ужасном деле по продаже имения Огарева. Будь покойна: этот грех я навсегда принял на себя… Твоя честь была мне дороже своей, и так будет невзирая на настоящее» До конца жизни поэт жил с этим пятном на репутации, но так никогда и не сложил с себя ответственности за финансовую аферу с наследством Огарёва.

В советское время Некрасова повсеместно выставляли народным заступником, певцом народных страданий, предвестником революционных перемен. Тем самым страшно упрощая и его творчество, и его образ. В нынешнее время ценить Некрасова и вовсе стало не модно. Народ? Тяготы? Деревня? Увольте. Читать про крестьян это прошлый век. Вам уже никто толком не скажет, чем провинился Некрасов, но интуитивно каждый второй отметит, что он был «так себе человек». Некоторые несправедливо навешенные однажды ярлыки стигматизируют людей на веки вечные. Однако, Зинаида Гиппиус уверенно утверждала, что Некрасову «был послан великий дар – Совесть». Собственная двойственность его страшно тяготила и примирение с самим собой достигалось лишь абсолютной уверенностью, что он «лиру посвятил народу своему». В Некрасове, в отличие от многих, не было агрессии, не было зависти, он не упражнялся в остроумии, обличая кого-то, не хаял за спиной ничьих литературных талантов.

Как верно заметил Корней Иванович Чуковский, Некрасов не нуждается в «бездарной ретуши», у него и без того «близкое, понятное, дисгармонически-прекрасное лицо — человека». Лучше, пожалуй, и не скажешь.





9. Никита Марушкевич, МБОУ "Гимназия №1". Салават, Республика Башкортостан

Осень в стихотворениях Николая Некрасова

Неспешными шагами пришла к нам осень с солнечными и пасмурными днями, с дождями, с первыми заморозками… Покрыла листья позолота. Закружились на ветру пожелтевшие листья. Птицы стаями всё выше в небе летают, провожая мягкие лучи уходящих тёплых дней. Нежно обняла природу осень, в её объятиях природа изумительна и трогательна. Сентябрь украсил деревца позолотой, кусты и цветы украсил яркими оттенками, раскрасил всю природу в радующие глаз цвета. Октябрь покроет всю природу золотом, а уж ноябрь за ними все краски сотрёт и смоет.

Великие русские поэты всегда восхищались осенью, придумывали её разнообразные образы. И можно заметить, как её особо выделяли поэты среди других времён года. А.С. Пушкин уделял большое внимание осени. «Уж небо осенью дышало…», «Из годовых времён я рад лишь ей одной…» - любимые всеми стихотворения Александра Сергеевича. Прекрасная и нежная осень описана Ф. И. Тютчевым в стихотворении «Есть в осени первоначальной…». Осень описывают в своих стихотворениях такие поэты как: Афанасий Фет, Николай Некрасов, Михаил Лермонтов, Сергей Есенин, Николай Карамзин, Иван Бунин, Агния Барто, Владимир Степанов, Михаил Зенкевич, Марина Цветаева, Александр Бестужев, Римма Казакова, Юнна Мориц, Сергей Наровчатов, Борис Смоленский и многие, многие другие поэты.

Мне очень нравятся стихотворения Николая Некрасова об осени. Одно из них это «Славная осень!». Великолепное стихотворение, описывающее красоту, нежность осени. Николай Некрасов называет осень «славная», восхищается этим временем года. Читая о славной осени, тоже начинаешь ей восхищаться. Уставшие силы взбодрит чудесный, «здоровый, ядрёный воздух», около леса можно прекрасно отдохнуть и выспаться – «покой и простор». Каждая строчка стихотворения рисует пейзажи, сменяя один другим: чистое небо, речка с неокрепшим ледком, густой красивый лес, море листвы под ногами, морозные ночи, кочки, болота, пеньки… Поэт, с большой любовью рассказывая об осени, рассказывает о родине, родимой Руси.

«Поздняя осень, грачи улетели…» - эти строки знакомы многим. Это строки из другого стихотворения Николая Некрасова «Несжатая полоса». На фоне безмятежного осеннего пейзажа, когда природа готовится к зиме, мы видим несжатую полосу пшеницы, которая «грустную думу наводит». В этом стихотворении поэт не только описывает осень, но и рассказывает печальную историю о том, что пахарь не может убрать пшеницу из-за болезни. Красоту поздней осени показывают колоски, рассказывая про осеннюю вьюгу, про птиц, про свои зёрна. Это стихотворение трогает до слёз. Красота осени, несжатая полоса, судьба простого человека.

Название ещё одного стихотворения Николая Некрасова «Осень» рисует в воображении осенние пейзажи. Но поэт в этом стихотворении рассказывает о мрачной осени, полной горя, слёз, утрат. В этом стихотворении поэт передаёт глубокое страдание народа, умирающего от войны и разрухи. В этом стихотворении я увидел глубокую скорбь людей и безумно печальную осень, я увидел единство людей и природы.

Меня восхищают стихотворения Николая Некрасова про осень. В его стихотворениях я вижу великолепные осенние пейзажи, радующие глаз, и безумно печальные картины, трогающие душу. Стихотворения Некрасова об осени это не только повествование о времени года, в них поэт передаёт нам любовь к природе, к людям, к родине. Эти три стихотворения трогают своей проникновенностью и искренностью, они легки, мелодичны, быстро и надолго запоминаются.





8. Артем Волчок, студент Мордовского государственного университета им. Н. П. Огарева. Саранск

Пророк революции или поэт-просветитель

Тяга нашего народа обращаться с вопросами к истории, искать ответы и причины в днях прошлого, вряд ли будет когда-либо объяснена. Также как и откровения на вековые вопросы «кто виноват?» и «что делать?». Это нельзя однозначно называть преимуществом или недостатком. Подобные категоричные оценки, станут «ловушкой», «темницей мысли», лишив возможности смотреть на происходящие события иными взглядами, описывать другими словами, насильно загоняя в серый угол единообразия. Это отчетливо понимал Николай Некрасов, «вспахивая» в свое время нетронутые просторы литературы, заставив дрогнуть сердца не только читателей, критиков, образованных слоев, но и сделать то, что не удалось совершить декабристам. Повлияв на российское государство, смягчить механизированный организм страны, окончательно пробить брешь в «эстетизированных плотинах» дворянского мировоззрения, пуская непокойный народные волны.

Историческое событие 1917 года, настолько накренившее Россию в «левый угол», что она была вынуждена отказаться и сбросить многое от «себя», дабы совсем не упасть, во многом обязано Н. А. Некрасову. Советская культура не оставалась в долгу и каждый раз, старалась вознести на «Парнас», народного поэта. По сей день, остается господствующим образ Некрасова, как поэта-революционера, борца за свободу, солидарного со взглядами А. Герцена, Н. Огарева, В. Белинского, человека, переживающего тяготы и испытания посланные страной вместе со всем его населением, говорившем за народ-страдалец, так как тот был безмолвен и на самом деле радовался собственному неведению. Как бы то не было, среди его творчества огромный культурный пласт занимают произведения из оговоренной ранее тематики. Это борьба против тирании и несправедливости, надежда на «новую» Россию, облитое кровью сочувствие, всем пострадавшим от трудностей жизни.

Нельзя сказать как бы сам Некрасов отнесся бы к такому и смог бы он найти общее с движением большевиков, которое в последующем посчитало и демократию, и крестьянство «врагами революции», но революция активно использовала, цитировала и говорила об Николае Некрасове. Такие стихотворения как «Песня Еремушке», «Рыцарь на час», «Размышления у парадного подъезда», зачитывались как народниками, так и в последующем революционерами 17-го года, о них писались статьи, выставляя множество произведений Некрасова «гимном» борьбы и грядущего мира. Также Плеханов восхищался творчеством нашего поэта, но при этом видел его, лишь одним из «звеньев» в становлении поэта обновленной реальности, при этом в этой же речи, мыслитель уже с того момента, рассматривает Некрасова как «исторический портрет», написанный серами красками и мрачными тонами не сбывшихся надежд и задушенных в зачатие свобод 60-70-хх. годов 19-го столетия. А говорил он следующее: «А узнав и поняв этих, новых на Руси, людей, он, может быть, написал бы в их честь новую, вдохновенную «песню», не «голодную» и не «соленую», а боевую, – русскую марсельезу, в которой по-прежнему слышались бы звуки «мести», но зато звуки «печали» заменились бы звуками радостной уверенности в победе. С изменением народного характера изменился бы, может быть, и характер его музы. Но смерть давно уже скосила Некрасова. Поэт разночинцев давно уже сошел с литературной сцены, и нам остается ждать появления на ней нового поэта, поэта пролетариев.»

Проблема же в том, что революционная риторика вокруг Некрасова была вполне обоснована. Изучая Некрасова, советский литературовед В. В. Жданов, отмечает, что многие стихотворения, написанные в период 60-х. годов, до накала отражают общественные настроения по поводу грядущих реформ и самого главного, идеи аккуратно перешедшей из дрожащих рук декабристов и Пушкина, к Белинскому, Тургеневу и Некрасову. Освобождение крестьян из мук феодальных остатков. Таковым стала работа «Коробейники», песни из которой продолжали распевать уже в народе, хотя, собственно говоря, во многом данное произведение и было вдохновленно бескрайностью народного творчества, его живой ритмичностью, ощущаемой радостью изливаясь из слов в блестящие «нивы» рифм, несмотря на холодность и безжизненность крепостной России.

Исследователи также заметили прямое влияние творчества Некрасова и его духовного содержание на практически всю творческую линию поэта Ф. Ходасевича. Также взывали к образам «семени» творения многих поэтов, вынесенных «октябрьской бурей» на поверхность общественной жизни. Среди них: Клюев, Орешин, Городецкий. Что же здесь может привлечь внимание? Это несменяемый дискурс в поэзии Некрасова, связанный с землей, «засевания», «восхода и роста». Ходасевич и революционная публицистика, облачают в латы «символизм» Некрасова, выращивая из его просветительского «семени», росток революции, добавляя «жатву», как окончательный итог трудоемких процессов «пробирающихся» с самых терний 19-го века. Примером, полностью впитавшим в себя аграрную тематику, может послужить стихотворение «Сеятелям»:

Двиньте вперед!
Сейте разумное, доброе, вечное,
Сейте! Спасибо вам скажет сердечное
Русский народ…

Но все же, Некрасова нельзя полностью называть народным поэтом, как об этом мечтали деятели революционного движения, а его творения «вооружать» и использовать на баррикадах. В своих известных и уже упомянутых стихотворениях, Некрасов не использует красоты разрушения и хаоса, уже свойственную авангарду. Поэт в размякших от слез строках раболепствует перед самопожертвованием и отчаянием народников. Некрасов проявлял героизм и в жизни, он пожертвовал дружбой с Тургеневым, ради развития молодых талантов и спасения страны от «старости» и медлительности либеральных идей. Что в последующем конечно дало толчок к творчеству Чернышевского, Добролюбова и становлению реалистов.

Несмотря на всю его человечность, проснувшуюся в «горниле» страны и народа жаждущих свободы, но боящихся ее, Некрасов продолжал оставаться поэтом, публицистом и писателем, старого поколения 40-х годов, воспитанных дворянским либерализмом и Пушкинской эстетикой. Даже после разрыва отношений, Некрасов хоть и задевая Тургенева, помнит прошлые годы совместной работы:

Ты знал, что ночь, глухая ночь
Всю нашу жизнь продлится,
И не ушел ты с поля прочь,
И стал ты честно биться.

Некрасов был примером, болезненного восприятия интеллигенцией народа. Он не мог знать о жестокости, ждущей своего часа в его глубинах, так как все же его сознание и воспитание было иной природы. Культ «сеяния» в его творчестве имеет глубокий религиозный характер, который уже в будущем перерастет в страшный фанатизм, истребляя всего что есть «Россия», а не социализм и равенство. Некрасов яро реагировал на все попытки загубить «искры» свободы, в том числе и подавление Парижской коммуны. Но вряд ли он понимал, насколько сложна и двулика «свобода», видя в ней лишь красивый образ. Поэтому произведение «Кому на Руси жить хорошо», так и осталось незаконченным, оставляя и этот вопрос открытым. Превращение свободы в «войну» и жертвенная гиперболизация «народа», так и остаются клеймом нашей культуры. Именно поэтому нам нужно перечитать Некрасова трезвым взглядом.





7. Александр Костерев, инженер, автор стихов, песен, пародий, коротких рассказов. Санкт - Петербург

Некрасов. Ода Муравьеву. Хронология событий

Юбилей любимого писателя – замечательный повод попытаться проникнуть вглубь созданного поколениями хрестоматийного образа. В судьбе Н. А. Некрасова было немало жизненных ситуаций, вызывающих неоднозначную оценку современников и потомков, одна из которых – чтение оды «Бокал заздравный поднимая…», посвященной генералу М. Н. Муравьеву.

Казалось бы, как мог прогрессивный поэт и мыслитель публично восхвалять усмирителя восстания в Литве? Революционеры и либералы всех мастей проклинали поэта, некоторые вчерашние поклонники срывали со стен его портреты или писали на них слово подлец и посылали ему по почте. Попробуем восстановить по опубликованным отрывочным данным хронологию этого события.

4 апреля 1866 года, на Дворцовой набережной у Летнего сада небольшая толпа любопытствовала, как император-реформатор, садился в ожидающий его экипаж. В эту минуту, мрачный русоволосый мужчина из толпы начал целиться в царя. По счастливому стечению обстоятельств, пуля пролетела мимо, и государь не пострадал.

Первое в истории покушение на царя вызвало оцепенение в обществе и перестановки в правительстве: были уволены наиболее либеральные чиновники и сторонники политики реформ, многие общественники стали дрейфовать вправо, последовали обыски в помещениях либеральных изданий, аресты либеральных деятелей (Варфоломея Зайцева, Юлия Жуковского, Василия Слепцова, Петра Лаврова и многих других).

Всеобщее напряжение достигло критических размеров, когда стало известно, что главой следственной комиссии назначен Муравьев. Все были уверены, что Муравьев, только что подавивший польское восстание, круто возьмется за наведение порядка.

14 апреля Некрасов получает тайную записку от цензора Феофила Толстого о готовящемся закрытии журнала «Современник». В это же время старшина Английского клуба граф Г. А. Строганов, предложил поэту срочно сочинить стихи для обеда в честь Муравьёва, которого только что сделали почётным членом клуба. Опасаясь закрытия своего журнала, Некрасов решается на отчаянную попытку.

16 апреля 1866 года, ода, текст которой не был официально опубликован, была продекламированная поэтом и наделала много шума в обществе и поэтических кругах Петербурга. По информации петербургской газеты «Северная Почта» - органа печати Министерства внутренних дел Российской империи - стихи Муравьеву не понравились, а «Современник», невзирая на предпринятые усилия - закрыт.

Жертвенный поступок Некрасова не принес ожидаемых результатов, а презрение, которое он вызвал в реакционных кругах, было равно негодованию либералов. Если верить журналу «Русский Архив», в оде Некрасова были такие слова:

Мятеж прошел, крамола ляжет,
В Литве и Жмуди пир взойдет;
Тогда и самый враг твой скажет:
Велик твой подвиг… и вздохнет, —
Вздохнет, что, ставши сумасбродом,
Забыв присягу, свой позор,
Затеял с доблестным народом
Поднять давно решенный спор.
Пускай клеймят тебя позором
Лукавый Запад и враги:
Ты мощен Руси приговором,
Ее ты славу береги.
Нет, не помогут им усилья
Подземных их крамольных сил.
Зри: над тобой, простерши крылья,
Парит Архангел Михаил!

Вернемся на три года назад, — к 1863 году. Польское восстание, для усмирения которого в Северо-западном крае был назначен Муравьев, вызвало в русском обществе большой прилив националистических чувств, чему немало способствовало вмешательство в польский вопрос европейских держав, в первую очередь Англии. К концу 1863 года Муравьев стал носителем идеи защиты русских государственных начал от козней Европы, мечтавшей воспользоваться польским восстанием для ослабления Российской империи.

Как известно, Польское восстание 1863—1864 годов, направленное на восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года, началось с антирусских погромов. С торговых заведений и мастерских срывали вывески, написанные по-русски и на любом другом языке, кроме польского. Русские жители Варшавы были завалены анонимными письмами с угрозами. Правительство надеялось водворить порядок примирительной политикой и реформами. 14 марта 1861 вышел указ Александра II о восстановлении Государственного совета Царства Польского и учреждении органов самоуправления в Польше. Но предпринятые попытки не увенчались успехом, восстание перешло в фазу боевых столкновений, повлекло человеческие жертвы.

Одним из первых официальных историографов восстания стал генерал В. Ратч, по личному поручению М. Муравьёва написавший два тома «Сведений о польском мятеже 1863 г. в Северо-Западной России», в которых содержатся объективные данные, в том числе, по количеству репрессированных в ходе восстания.

Необходимо отметить, что признанием заслуг перед Отечеством стала установка в 1897 г. в Вильно памятника Муравьеву М.Н., с родовым гербом Муравьёвых и девизом «Не посрамим земли Русской», а также открытие в 1901 году музея М.Н. Муравьева для объективного изучения его деятельности. В записке о необходимости создания музея, говорилось, что в русском обществе основательно забыты заслуги М.Н. Муравьева, осуждающие голоса всемерно старались представить его деятельность в превратном виде, а учреждение музея, где были бы максимально собраны документальные памятники эпохи, должно содействовать восстановлению его доброй памяти.

Учитывая все изложенные обстоятельства, снова вернемся к весне 1866 года, первому покушению на Александра II и чтению оды Н.А.Некрасовым.

Каковы бы ни были стихи Некрасова, их оценка современниками, в контексте эпохи и объективной оценки исторических личностей, поэт, на мой взгляд, оказывается, если не полностью оправданным, то, безусловно, понятым. Отмеченные тенденции забывать или поносить имя М.Н. Муравьева, существуют и поныне, поэтом в рамках нынешнего эссе хотелось бы обратиться к опыту прошлого, чтобы извлечь уроки, как нужно заботиться о сохранении исторической памяти.

Некрасов трагически переживал события 1966 года, в частности самым мучительным был его собственный беспощадный суд над собой, что нашло отражение в ряде его стихов: «Ликует враг, молчит в недоуменье...», «Умру я скоро. Жалкое наследство...», «Зачем меня на части рвете...»:

Ликует враг, молчит в недоуменьи
Вчерашний друг, качая головой,
И вы, и вы отпрянули в смущеньи,
Стоявшие бессменно предо мной
Великие, страдальческие тени,
О чьей судьбе так горько я рыдал,
На чьих гробах я преклонял колени
И клятвы мести грозно повторял…
Зато кричат безличные: «Ликуем!»,
Спеша в объятья к новому рабу
И пригвождая жирным поцелуем
Несчастного к позорному столбу.

К. И. Чуковский в своих критических рассказах «Поэт и палач», так отозвался о личности Некрасова: «У нас в литературе завелась целая секта опреснителей и упростителей Некрасова. Каждый из них только и делает, что подмалевывает, затушевывает, приглаживает, прихорашивает, ретуширует подлинный облик Некрасова, – но мы из уважения к его подлинно-человеческой личности должны смыть с него эту бездарную ретушь, и тогда пред нами возникнет близкое, понятное, дисгармонически-прекрасное лицо – человека».






6. Никита Тимофеев, кандидат филологических наук. Москва.

Магнетизм Некрасова

Вопрос о методике преподавания литературы в школе – вопрос старый, как сама школа, и едва ли решённый до сих пор. Есть мнение, что элемент принуждения, от которого в педагогике никуда не деться, является ядом, отравляющим живой интерес к сотворчеству, коим является чтение. Станиславский подчёркивал: в искусстве не может быть приказаний. Ученик, не имевший склонности к чтению, сидевший в кабинете литературы как в камере пыток и измучивший себя заучиванием предписанных стихов, потом взрослеет и не желает видеть этих книг. Вспоминается чеховский Лаптев, который рассказывал жене о своём детстве: «...мы должны были ходить к утрене и к ранней обедне, целовать попам и монахам руки, читать дома акафисты. Ты вот религиозна и всё это любишь, а я боюсь религии, и когда прохожу мимо церкви, то мне припоминается моё детство и становится жутко».

Помню, перед выпускными экзаменами в наш класс, нервно потирая руки, вбежала директор школы и, не зная, как нас ободрить, сказала с сердцем: «Да, ребята, трудно, но что делать! Помню себя в вашем возрасте. Мы тоже мучились, переживали... Зубрили этого Некрасова...» Как нечто гнетущее директору припомнился именно Некрасов, чьё творчество, вероятно, некогда подавалось в идеологическом формалине, с набором неукоснительных формулировок.

Некрасов – поэт рассказывающий; его камерная, интимная лирика широкому читателю известна меньше. От поэзии многие ждут не гневно-скорбной публицистики, а тонкого изображения скрытых переживаний, которые хочется проецировать на свои чувства, ища совпадений. Эпические стихи Некрасова бывают непривычны не потому, что в них будто бы слабо личное чувство, а потому, что оно вызвано не частными обстоятельствами, а общественными: это острый отклик на чужое страдание. Некрасовские стихи словно скрытый упрёк тем, кто хочет замкнуться на персональных переживаниях – отсюда полемика «гражданских» поэтов и «чистых» лириков.

Исторические обстоятельства, изображённые Некрасовым, ушли в небытие – иной читатель может воскликнуть с раздражением: «Да что мне эти крестьяне?» Однако с течением времени становится всё более заметно, что сочинения Некрасова ценны не только скорбными инвективами, но и некоей скрытой энергией, действующей сквозь внешнюю публицистичность. Что за магическая прелесть в словах: «Славная осень! Здоровый, ядрёный воздух усталые силы бодрит...» Для чего Некрасову понадобилась эта меткая, блестящая зарисовка? Неужели её роль лишь композиционная – чтобы оттенить уют поездки и, сыграв на контрасте, обрушить на читателя жестокие картины строительства железной дороги? Но здесь несомненно какое-то безоглядное, сдержанно-страстное любование, превосходящее только композиционные задачи.

Однажды осенью, уехав из Москвы, я гостил в загородном доме. Дни стояли без солнца, холодные, свежие. Из окон открывался вид на поля и далёкие пёстрые перелески, и можно было всматриваться, сколько хватало глаз, в октябрьские просторы. На краю участка стояли берёзы, уже совсем золотые, и когда налетал ветер, всегда сильный, свободный средь здешних полей, то целый рой листвы срывался, взметаясь на отчаянную высоту, и с мерцанием угасал, унесённый далеко от родных деревьев. Как-то раз, заметив, что я смотрю в окна на осень, хозяин дома, человек лёгкий, весёлый, подвижный, воскликнул:

– Как у Некрасова, да? «Железная дорога»! Наверное, единственное, что помню со школы.

Удивлённый, я приготовился слушать, но... Весь лучась от удовольствия, хозяин с аппетитом принялся читать начало поэмы, сплошь переделанное в грубые, непристойные шутки. После глумления над «Железной дорогой» он ещё надеялся рассмешить меня пародией на «Крестьянских детей», но я возразил, что такой юмор простителен разве в школьные годы.

Выходка хозяина оставила неприятное впечатление. Прискорбно, если классика стала лишь материалом для грубых шуток: это всё равно что употреблять цветущую вишню для развешивания стираного белья. Насколько я знал, мой собеседник вообще давно не держал в руках книг и не испытывал в чтении ни малейшей потребности. Вероятно, уроки литературы в школьные годы казались ему разновидностью насилия. Я готов признать, что дурное преподавание может надолго отбить охоту читать Пушкина или Толстого, но не могу согласиться, что навсегда. Взрослому человеку винить в своей нелюбви к классике школу столь же нелепо, как вечно ходить босым, ссылаясь на то, что в детстве настрадался от неудобных ботинок.

Одно время мне пришлось работать на маленькой должности в крупном музее, посвящённом зарубежному искусству. Изо дня в день я наблюдал произведения мировой живописи и скульптуры, видел преклонение людей перед шедеврами, слушал экскурсоводов, искусствоведов и в то же время ощущал беспокойное томление, порой раздражение. Это роскошное искусство всё же не наполняло меня, как если бы при жажде я пил всевозможные замечательные напитки и при этом не мог отделаться от желания выпить стакан обычной воды. Меня окружали античность, эпоха Возрождения, барочное искусство – а мне хотелось вдруг среди этих красот услышать мотив народной песни. Дух противоречия? Не знаю... Помню, после рабочей смены я зашёл в букинистический магазин и наткнулся на издание 1980 года – «Стихотворения и поэмы» Некрасова. Я схватил эту книгу, приятно изданную, и быстро пошёл к кассе. Дома у меня был многотомник Некрасова, но мне потребовалось прочесть его стихи здесь и сейчас. В холодном автобусе, где горели тускловатые лампы и на стёклах искрились морозные веточки и листья, я с восторгом перечитал одну из лучших вещей Некрасова – «О погоде», и мне казалось, что я наконец выпил стакан воды.

Отвечая на вопросы «некрасовской анкеты», поэт Б.А. Чичибабин писал, что всякий, любящий русскую литературу, не может не любить Некрасова. Вероятно, в языке, в образах Некрасова есть тайная, неизъяснимая сила, одна из тех магнетических сил, которые вызывают у иного человека вдали от родины неутолимую ностальгию так же, как внезапно всплывший в памяти вид каких-нибудь пустых осенних полей, убегающих в дождевой горизонт. «Иные нужны мне картины...» – недаром писал Пушкин...

На Некрасова до сих пор обрушиваются с суровой критикой, указывая на факты его биографии, будто бы опровергающие искренность некрасовской печали. К.И. Чуковский взялся защитить поэта, и вышло почти убедительно: он говорил о двойственности некрасовской натуры, в которой сосуществовали черты барина и черты выходца из низов... Известны слова из записной книжки Чехова: «То, что мы испытываем, когда бываем влюблены, быть может, есть нормальное состояние. Влюблённость указывает человеку, каким он должен быть». Отталкиваясь от мысли Чехова (который, между прочим, готов был простить Некрасову любые ошибки), можно сказать: то, что поэт испытывал в процессе творчества, было его нормальным состоянием, творчество указывало ему, каким он должен быть.

Именно этот, лучший образ Некрасова нам и дорог.





5. Татьяна Лашук, историк. Гродно

Дагерротип для Некрасова

«Он был страстный человек и «барин», этим все сказано», – может быть самую меткую характеристику дал Некрасову Александр Блок, который и сам очень хорошо знал и понимал тот однотипный помещечье-усадебный мир, из которого выпорхнула на гусиных перьях почти вся золотая русская литература. Облупленные толстые колонны классицизма надежно держали крышу детского мира, где главные люди – суровые маменьки в кружевных чепцах и вечно отсутствующие папеньки в мундирах, но зато ворчливые уютные няни восполняют недостаток ласки и баловства. А еще с детства была близость к природе: запечатлятся осенние желтые свечки-березки, черно-зеленые языческие дубы, волнистые нивы под солнцем и тягучие ивы над озером, в котором однажды всплывет, беспомощно вскинув свои закостеневшие лапы, бело-черное рябое тельце виктимной Муму. А потом наступают отрочество и юность: хорошие английские ружья для охоты, белоснежные лайковые перчатки для танцев, непременно служба гражданская или военная, и первые роковые женщины, и первые картежные долги… Как же они все похожи…и потому понимали друг друга с полуслова, вот уж поистине птенцы из дворянских гнезд.

И Александра Сергеевича, и Федора Михайловича, и Льва Николаевича, и Николая Алексеевича невозможно было оторвать от покрытых зеленым сукном столов.

У Ивана Сергеевича была медемаузель Полин, у Николая Алексеевича медемаузель Селин.

А еще был один на всех журнал «Современник», издательство которого как известно начал Пушкин, продолжил Плетнев и как убыточное дело с удовольствием продал Некрасову с Панаевым.

Двадцатипятилетний Некрасов и не догадывался, что возведет трибуну революционно-демократического направления русской мысли. Но догадывался инстинктивно, что молодых и талантливых, смелых и непуганых цензурой, надо брать. Дебютант-юнкер Толстой робко отправил в редакцию «Детство» со смиренной припискою «…я с нетерпением ожидаю вашего приговора. Он или поощрит меня к продолжению любимых занятий, или заставит сжечь все начатое». Некрасов был ответственным редактором и добросовестно читал самотек, потому рукопись юнкера напечатал и не прогадал: читатели восхитились милейшим рефлексирующем Николенькой. Скромный подписавшийся инициалами автор «Л. Н. Т.» вскоре принес «Севастопольские рассказы» и еще более поднял тираж. Потом появился Чернышевский. Что делать, и он тоже был талантлив, и с чернышевского периода журнал серьезно увлекся политической мыслью. Эпоха Александра Второго началась в тоге либерализма, а закончилась в венце злодейски убиенного. После многочисленных покушений на царя реформы притихли, и в этой тишине отчетливо раздавался топор дровосека. Но Некрасов почему-то к этому звуку был глух. В конце концов «Современник» и был закрыт в 1866 г. «за вредное направление».

Но у Некрасова останется верная муза, верные женщины и верная фортуна.

В карты он играл, как и охотился, почти с одержимостью. И почти всегда выигрывал.

С женщинами он не играл: любил, обеспечивал, но они сменялись. Ушла в конце концов, обиженно шурша шелковым кринолином, почти жена Авдотья Панаева. С ней за шестнадцать вместе прожитых лет получались отличные соавторские рукописи, но не обыкновенные дети. Промелькнула и канула в Париже Селин, милое отдохновение от властной Панаевой. Третьей музой, и венчаной женой, станет обыкновенная русская девушка Фекла, перекрещенная поэтом в Зинаиду. Классический тихий ангел над смертным одром, которого поэт заслужил своей грешной жизнью.

…На мне года гнетущих впечатлений
Оставили неизгладимый след.
Как мало знал свободных вдохновений,
О родина! печальный твой поэт!
Каких преград не встретил мимоходом
С своей угрюмой музой на пути?..
За каплю крови, общую с народом,
И малый труд в заслугу мне сочти!..

Но это мрачное настроение будет на склоне жизни.

А в пятидесятые годы, когда Некрасов будет в расцвете молодости и успеха, в Петербурге придет мода на дагерротипы. и фотограф Сергей Левицкий сделает снимки многих известных людей. В ателье к Левицкому придет сниматься и отцветающая, полнеющая Авдотья Панаева. К ней, единственной женщине, которой он посвятит стихи, Некрасов обратится:

Я не люблю иронии твоей.
Оставь ее отжившим и не жившим,
А нам с тобой, так горячо любившим,
Еще остаток чувства сохранившим, –
Нам рано предаваться ей!

Словом, всегда последнее мучительное слово о любви. Это слишком серьезно, без иронии.





4. Анастасия Андрющенко, ученица лицея «Интеллект». Донецк

О творчестве Некрасова

Создатель многих крылатых фраз («сейте разумное, доброе, вечное», «бывали хуже времена, но не было подлей), знаменитый публицист, активный революционер-демократ, издатель одного из самых читаемых журналов – Николай Алексеевич Некрасов. Он является не только великим русским классиком, но и мировым. Скоро нас ожидает 200 летний юбилей со дня рождения великого поэта. В своём эссе я хочу рассказать про тернистый творческий путь русского классика.

Можно с уверенностью заявить, что ни один русский поэт и близко не имел такого богатого жизненного опыта, который был у Н. А. Некрасова. Отец мальчика был жесток по отношению к своей семье. Николай не любил его больше всех, а свою маму, которая была образованной и манерной, очень любил и посвятил ей множество стихов. В юношеские годы будущий писатель из-за сильной ссоры с отцом остался без дотаций. Николай поступил на филологический факультет вольным слушателем, так как он был в сильной нужде ему приходилось давать уроки и писать стихи на заказ за деньги.

Ключевую роль в жизни Некрасова сыграло его знакомство с известным критиком Белинским, который оказал на него сильное идейное влияние. К моменту, когда молодому поэту исполнилось 25 лет, он уже имел богатый писательский опыт, поэтому решил взяться за возрождение журнала «Современник». В 1846 году Николай Некрасов и Иван Панаев выкупают журнал. Изначально журнал издавался 4 раза в год, но после того, как он перешёл в руки талантливого и проницательного поэта, к издательству присоединились такие писатели как Михаил Салтыков-Щедрин, Александр Островский, Николай Добролюбов и Иван Тургенев. Уже в 1950 году в журнале было сосредоточено всё то самое ценное, что имела литература 19 века: Тургенев, Толстой, Гончаров, Островский, Фет, Чернышевский, Добролюбов. Самым значительным произведением, напечатанным в «Современнике» под авторством Н. А. Некрасова является пролог поэмы «Кому на Руси жить хорошо». Чувство любви к родине и трудовому народу составляло идейный стержень поэзии писателя. Через всю зрелую поэзию красной нитью проходят революционные и демократические идеи.

Соратники Некрасова бережно хранили «Современник», но не смогли устоять перед цензурой. Работа журнала закончилась в мае 1866 года.




3. Александр Ралот, прозаик, публицист, краевед. Краснодар

Миллионы гения

Обычный день в нашей семье. Я за компьютером, а супруга где-то гремит кастрюлями. Эта какофония вызывает у меня умиротворение.

Пока я писал эти строки, на кухне воцарилась тишина. Топаю на кухню. И что я вижу: моя половинка читает! Некрасова!

— С чего тебя потянуло на классику?

Супруга откладывает книгу и вопрошает:

— Вот ты писатель! Ответь, а Некрасову хорошо жилось?

Слова благоверной заставили призадуматься. Каковы были доходы поэта?

Я предложил:

— Пойдём в парк, к памятнику, а по дороге обсудим его доходы.

На улице жена взяла меня за руку:

— Ну, я жду?

— Николаю Алексеевичу неплохо жилось. Шикарная квартира, процветающий бизнес, членство в Английском клубе.

Собирать инфу, для произведений о крестьянах, приятней, когда едешь через деревни в карете, а сзади следует телега с провиантом. Поэт был щедр, платил за стакан парного молока аж целый рубль.

— Вот вечно ты так. Не хочешь ответить на простой вопрос. На что он жил? Сколько зарабатывал на стихах?

— Профессионально играл в карты. За ночь выигрывал такие суммы, которые простолюдины не видели никогда.

— А я читала, что в юности поэт был беден, ночевал на улице.

— Было такое. Разругался с отцом и отказался делать военную карьеру.

Дорогу в стольный град оплатил отец. А сыночек взял да и подал документы в университет. А ещё на остаток денег издал книгу. Опус неизвестного литератора не продавался. И в университет не приняли. Дорога домой, была закрыта. Остался в Петербурге. Чтобы прокормиться, строчил заметки в газеты или шёл на площадь перед рынком, писать прошения для неграмотных крестьян. Ночевал в ночлежке для бездомных.

Однажды вспомнил о родовом запрете. Страсть к карточной игре передавалась в их семье по наследству. Один предок проиграл семь тысяч душ, другой две. Отцу проигрывать было уже нечего. Но премудростям карточной игры и охоты он своих сыновей обучил превосходно.

— За карточный стол, даже трактире не пустят, пока на кон деньги не поставишь. А что мог поставить юноша? Я не права?

— Может быть заложил пальто или шапку. По всей вероятности выиграл, потом ещё и ещё.

В начале сороковых годов познакомился с Белинским. Стал писать стихи на социальные темы. Получил первые гонорары.

— То есть стал жить за счёт своего литературного дара?

— Бесспорно, его стихи о страданиях крепостных и бедняков находили отклик в сердцах читателей. Однако к этому времени Некрасов уже он уже слыл преуспевающим членом столичного общества. Т только устав от карточных дел, сочинял стихи.

Поэт был асом в карточной игре.

— Выиграл миллион?

— Став членом Английского клуба, получил себе в партнёры сановников и банкиров. Хвастался, что смог выиграть у будущего министра финансов почти миллион франков.

— А в российских рублях?

–Полмиллиона.

— Знал слово заветное?

— У поэта были свои приметы. Одна из них — никогда не давать в долг накануне игры.В другие дни приходи, проси. Одолжу. Это было его принципиальное кредо.

Однажды молодой журналист Пиотровский попросил рублей триста в счёт будущего оклада. За день до крупной игры. Мол кредиторы совсем заели, тюрьмой грозят. А Некрасову вечером в клуб. Ну, разве можно в такой день одалживаться? Ну ей-богу. Журналист застрелился.

— Никогда не слышала. А личная жизнь у поэта была? В учебнике ни о картах, ни о женщинах ни слова.

— Белинский привёл Некрасова в гости к литератору Панаеву. Его жена Авдотья была красива и купалась в комплиментах. Сам Достоевский прилагал немалые усилия, добиваясь её расположения.

— С этого момента, подробней.

— Я тебя разочарую. Женщина отказала великому классику. А вот с Некрасовым срослось. Панаев снял квартиру на Фонтанке. После чего взял, да и предложил Некрасову переехать жить к нему. Поэту отвели пару комнат. С арендной платой в ноль рублей! Хозяева от щедрот своих подарили гению шёлковое кашне, фрак и ещё много чего, для выхода в свет.

Поэт обставил жильё по своему вкусу. Повесил на стены винтовки и чучела зверей.

Чета и Некрасов регулярно выезжали на природу. Во время одного из таких вояжей Авдотья и Николай открылись друг другу. Ну, не покидать же после этого уютное жилище. Так и жили втроём. Целых 15 лет, до смерти законного супруга.

— И почему же муж терпел всё это безобразие? Не вызвал наглеца на дуэль или не выставил взашей?

— Понимаешь, Панаев уже через год после свадьбы охладел к жене. Вечера проводил в обществе девиц лёгкого поведения. А Авдотья ни жена и не вдова.

— А дети у неё были? Женщина ведь не только ради мужа живёт.

— В середине сороковых годов Панаевы и поэт решили вместе провести лето. Поселились одном жилище. Некрасов и Авдотья ждали ребёнка и коротали время за написанием совместного романа «Три стороны света». Увы, мальчик родился очень слабым, прожил совсем недолго и умер. Любовники расстались. Тем не менее, поэт помнил свою музу до конца своих дней и даже упомянул её в завещании. — Выходит наш Некрасов однолюб? — Имея неплохой доход от издаваемого журнала и гонорары за публикацию собственных сочинений, поэт не покидал карточного стола. Выигрыши позволяли ему не волноваться о финансовом состоянии «Современника» и помогать родственникам. Спонсировал малоимущих писателей. Оплачивал счета братьев Добролюбовых и покрывал расходы семьи Чернышевского. В редакции его журнала было установлено большое зеркало с ящичками. В них поэт клал большую часть выигрыша. Оттуда брали деньги все, кто имел доступ в редакцию.

— Ты так и не ответил мне на вопрос? Кроме Авдотьи поэт ещё кого-нибудь любил?

— В середине шестидесятых годов Некрасов отбыл за границу. Жил во Франции. Со своей сестрой и француженкой Селиной Лефрен. Ездили к морю. Поэт был в прекрасном настроении. Сдаётся мне, что Селина нашла своё место в его сердце. В завещании Некрасов выделил ей десять с половиной тысяч рублей. Вернувшись на Родину, поэт познакомился с девушкой Фёклой. Ей шёл двадцать третий год, ему уже сорок восемь. Литератор вывел её в свет. Он даже изменил имя своей дамы. Велел всем называть девушку Зиной. Она боготворила поэта и учила его стихи. Могла сама оседлать коня. Сопровождала поэта на охоте. Но случилось непоправимое, по неосторожности застрелила любимого пса Некрасова. После чего поэт повесил ружьё на стену и более никогда на охоту уже не выезжал. В последние, самые тяжёлые дни девушка была рядом с поэтом. Ухаживала делала всё необходимое. За несколько месяцев до смертного часа Некрасов настоял на бракосочетании. Процедура состоялась в походной войсковой церкви-палатке. Её установили прямо в зале некрасовской квартиры. Жениха вели к алтарю под руки. Он уже не мог передвигаться самостоятельно.

***

Мы пришли в парк. Стояли у памятника поэту.

— А ведь правду говорят, везёт в картах, не везёт в любви. Везло во всём. А детишек после себя не оставил. Женщины были, но это не совсем правильная любовь. Но не мне судить гения. Его уже давно рассудило время.

Мимо прошла девушка с лотком, в котором лежали букетики цветов.

— Продайте нам два, пожалуйста, — попросила жена и возложила их к подножью: — Это от тебя и от меня. И от всех благодарных...





2. Ксения Бороненкова, студентка ОГУ имени И. С. Тургенева. Орловская область

Творчество Н. А. Некрасова (в стихотворении «Тройка»)

Стихотворение Некрасова «Тройка», написанное в 1846 году и вскоре напечатанное, стало одним из первых произведений поэта, в котором его яркий и самобытный талан проявился в полную силу. Оно посвящено главной теме некрасовского творчества – народной доле, – которая находит отражение и в его стихотворениях, и в поэмах. Но, пожалуй, среди стихотворений Некрасова о народе самыми вдохновенными, удивительными по своей силе и выразительности были стихи о русской женщине. В разные годы Некрасов размышлял о женской доле в поэмах «Мороз, Красный нос» «Кому на Руси жить хорошо», стихотворениях «Родина», «Мать», «Орина, мать солдатская», «Еду ли ночью по улице темной…» и многих других.

В «Тройке» поэт впервые создает образ крестьянской девушки во всей ее первозданной красоте, но здесь же он начинает свои размышления о той тяжкой судьбе, которая выпадает на долю русской женщины. Это двойственность определяет композицию и развитие художественной мысли стихотворения. Сюжетную основу его составляет рассказ о молодой крепостной крестьянке, которая, выйдя на дорогу, провожает взглядом бешено мчащуюся тройку. Но содержание стихотворения – это размышления поэта о судьбе, которая, возможно, ожидает эту девушку. При этом характерно, что поэт как бы обращается на «ты» к своей героине и ведет разговор именно с ней, а она же не слышит его и, видимо, не услышит и потом:

Что ты жадно глядишь на дорогу
В стороне от веселых подруг?
Знать, забило сердечко тревогу –
Все лицо твое вспыхнуло вдруг.

Эта ситуация много позже будет одной из болезненных проблем некрасовского творчества:

Но тот, о ком пою в вечерней тишине,
Кому посвящены мечтания поэта, –
Увы! Не внемлет он – и не дает ответа,

– скажет поэт на закате своей жизни в стихотворении «Элегия». Но, понимая всю остроту этой ситуации, он никогда не изменял своей главной теме: «Я лиру посвятил народу своему», – с полным правом мог сказать о себе Некрасов. Так происходит и в стихотворении «Тройка».

Композиционно оно делится на две части: первая часть – это рассказ о настоящем, описание девушки, ее красоты, чистоты и свежести. Вторая часть – размышления о ее возможном будущем, резко противостоящие как по настроению, так и по содержанию первой части. В первой части стихотворения образ крестьянской девушки предстает в традициях устной народной поэзии, как воплощение жизни, любви, красоты и радости: «алая лента», «волосы черные, как ночь»; «румянец щеки», «лукавый глазок». Такой подбор красочных эпитетов создает яркий, запоминающийся облик красавицы. Образ ее необыкновенно динамичен благодаря насыщенности текста глагольными формами, подбору слов. Поэт подчеркивает не только красоту девушки, но и ее оживленность, которая так свойственна молодости. Казалось бы, жизнь должна улыбнуться ей в ответ: «Поживешь и попразднуешь вволю, / Будет жизнь и полна и легка…»

В первой части даже пара для девушки как будто находится. Сравним 2-ю и 3-ю строфы:

И зачем ты бежишь торопливо        – На тебя заглядеться не диво,
За промчавшейся тройкой во след? – Полюбить тебя всякий не прочь,
На тебя, подбоченясь красиво,         – Вьется алая лента игриво,
Загляделся проезжий корнет.            – В волосах твоих черных, как ночь».

Рифмы нечетных строк 3-ей строфы перекликаются с рифмами 2-ой строфы: торопливо – красиво – диво – игриво. Получается четверное созвучие: красота девушки словно бы созвучна красоте юноши. Кажется, славная вышла бы пара! Но в середине 6-ой строфы происходит резкий слом: «Да не то тебе пало на долю: / За неряху пойдешь мужика».

Будущее девушки, которое предвидит – не героиня! – поэт, темно и безотрадно. После замужества ее ждут одни тяготы и заботы, преждевременная старость и смерть. О таком будущем лучше и не знать! И, быть может, самое страшное то, что такое будущее типично для русской крестьянки – оно потом будет подробно описано в поэмах Некрасова «Мороз, Красный нос», «Кому на Руси жить хорошо», во многих его лирических стихах. Здесь же в нескольких точных и ярких образах поэт воссоздает картину жизни замужней крестьянки. Недаром в этой картине присутствуют традиционные образы семейно-обрядовой поэзии: муж-привередник, злая свекровь. Они подчеркивают обобщенный смысл, заложенный в рассказе о судьбе девушки. Вместе с рассказом о ее жизни меняется и сам ее образ: жену неряхи мужика красавицей никак не назовешь! В описании ее внешности на смену красочным, ярким и поэтичным эпитетам приходят прозаические детали, связанные с крестьянским бытом: «Завязавши под мышки / передник, / Перетянешь уродливо грудь…» Так на смену красавицы, «чернобровой дикарки» приходит уродливая, замученная «работой и черной и трудной», забитая мужем-привередником и свекровью женщина. Жизнь ее похожа на тяжкий беспробудный сон, даже дети не скрашивают ее горького существования: «Погрузишься ты в сон непробудный, / Будешь нянчить, работать и есть». Если раньше образ стремительной, порывистой девушки, весь устремленный вперед, в будущее, был необыкновенно динамичен, то во второй части стихотворения в ее портрете господствует статика: «И в лице твоем, полном движенья, / Полном жизни, – появится вдруг / Выраженье тупого терпенья / И бессмысленный, вечный испуг». Такая перемена не удивительна – ведь это путь от жизни к смерти, то есть вечному покою. 10-я строфа звучит как похоронный плач: «И схоронят в сырую могилу, / Как пройдешь ты тяжелый свой путь, / Бесполезно угасшую силу / И ничем не согретую грудь». Недаром здесь вновь появляются фольклорные мотивы, связанные с образом «сырой могилы» – ассоциативно он перекликается с образом матери-земли: «мать-сыра земля». Так в стихотворении начинает звучать и мотив, связанный с темой родины, ее тяжкая судьба перекликается с трагической участью русской женщины-крестьянки, тема нереализованных возможностей народа в дальнейшем станет для Некрасова одним из главных аспектов народной темы. Мотив несбывшихся надежд и мечтаний, невозможности найти счастье для русской крестьянки звучит в последних двух строфах стихотворения, которые по смыслу связаны с двумя первыми и содержат ответ на поставленный в начале стихотворения вопрос – «Что ты жадно глядишь на дорогу?..», «И зачем ты бежишь торопливо?..»: «Не гляди же с тоской на дорогу / И за тройкой вослед не спеши, / И тоскливую в сердце тревогу / Поскорей навсегда заглуши! // Не нагнать тебе бешеной тройки, / Кони крепки, и сыты, и бойки, / И ямщик под хмельком, и к другой / Мчится вихрем корнет молодой».

Развернутый ответ на вопрос о женском счастье Некрасов даст много позже – в главе «Крестьянка» из поэмы «Кому на Руси жить хорошо». В стихотворении «Тройка», как и подобает лирическому произведению, мысль поэта получает, скорее, эмоциональное выражение. Трагична и безнадежна концовка стихотворения не только по содержанию, но и по общему звучанию этих строк. Если во всех предыдущих строфах рифмовка была перекрестной, то здесь – в последней строфе – даются две смежные рифмы: тройки – бойки – к другой – молодой. При этом женские рифмы созвучны мужским, так что вся строфа пронизана четырехкратным возгласом-стоном: ой… - ой… - ой… - ой… Именно такая рифмовка заключительной строфы передает трагические, надрывные ноты, звучащие в авторском голосе, а певучесть его излюбленного размера – трехстопного анапеста – придает лирическому всплеску особую музыкальную выразительность. Недаром это стихотворение, сразу ставшее очень популярным, не раз было положено на музыку. И до сих пор известный романс на стихи некрасовской «Тройки» звучит со сцены концертных залов и в радио – и телепередачах, его слушают в записях и поют дома в кругу друзей. Может быть, некрасовская девушка, казалось бы, такая далекая от нас, все же чем-то схожа с нашими современницами, которые, как и все девушки в мире во все времена, мечтают найти свою любовь, обрести счастье, наконец-то догнать эту бешено мчащуюся тройку?




1. Сергей Зеленин, историк, публицист, краевед. Вологда

Пересмотреть Некрасов

В нашей русской литературе в девятнадцатом веке выделились два направления – консервативное и революционно-демократическое. Именно второе возобладало в советское время и стало главным и чуть ли не единственным одобренным. Первое же старательно отодвигалось, затушёвывалось. Всё здоровое в русской литературе тщательно убивалось. Его заменяли «прогрессивным» творчеством, которое ложилось в линию Белинского – Чернышевского – Добролюбова – Писарева – Ленина. Как раз в эту линию входил «идеологически верный» Николай Некрасов. Его творчество встречало нас с детских лет, в школе. Нам тщательно внушали, что вот «талантливый поэт и страдатель за народ», у которого в поэзии «истинный народный дух». Нам внушали, что вот это и есть истинно русская талантливая поэзия.

Некрасов несёт немалую ответственность за эту ситуацию с литературой. Будучи у руля «Современника», он превратил его в гнездо радикалов-разночинцев-нигилистов. Он всячески поощрял это направление. Но при этом нельзя не отметить, что описывая в стихах народные горести, сам он жил довольно хорошо, не зная никаких страданий, за что его и обвиняли в двуличии. Стоит вспомнить, что в своём знаменитом стихотворении «Размышления у парадного подъезда» он высказал откровенную клевету в рамках кампании против тогдашнего главы министерства государственных имуществ Муравьёва – будущего графа Муравьёва-Виленского. После подавления им польского мятежа, Некрасов написал в его честь оду, которая, впрочем, вызвала гнев у «прогрессивной» общественности. «Поёт о нужде крестьян, а сам довёл своих бывших крепостных до того, что те приходили жаловаться на него княгине Белосельской-Белозерской», возмущался писатель Иван Гончаров, человек консервативных взглядов. Жил он в бельэтаже, играл в карты с министрами, ездил в каретах. Кстати про кареты. Афанасий Фет вспоминал, что шёл по Невскому и увидел коляску, на запятках которой, остриями вверх, торчали гвозди для того, чтобы отпугивать мальчишек, дабы они не могли уцепиться сзади. Увидев их, Фет вспомнил, что у Некрасова в стихотворении говорилось:

О филантропы русские! Бог с вами!
Вы непритворно любите народ,
А ездите с огромными гвоздями,
Чтобы впотьмах усталый пешеход
Или шалун мальчишка, кто случится,
Вскочивши на запятки, заплатил
Увечьем за желанье прокатиться
За вашим экипажем…

И, приглядевшись, заметил, что в коляске с гвоздями сидит сам Некрасов – то была его коляска. (Позже Афанасий Афанасьевич назовёт его именем осла). Аполлон Григорьев говорил, что Некрасов не верит в то, за что борется, с чем соглашался Чайковский. Историк Грановский называл его «мелким торгашом» и «пошлым сердцем человеком». Стоит отметить ещё один момент. Некрасов воспел в стихах государственных преступников – декабристов, впрочем, к тому времени уже помилованных, но тем не менее. Как же он это сделал? Через прославление в стихах их жён и восхищение их супружеской верностью. Эту тему антиадюльтера, характерную для русской культуры и русской цивилизации, он очень чётко увидел и воспользовался ею, чтобы провести те смыслы, которые были в духе т.н. «освободительного» движения и нравились «прогрессивной» общественности. По сути, именно Некрасов породил такое известное bon mot как «жена декабриста», ставшее устойчивым в нашей речи. Жёны государственных преступников подаются как образцы супружеской верности! И если вспомнить, что у самого Некрасова на личном пространстве было всё далеко не так идеально и о супружеской верности там и речи не шло…

Нельзя сказать, что Некрасов – совсем уж какой-то бесталанный автор. Талант в нём был, стихи он действительно писать умел. Но вот то, что такими красивыми и «душевными» стихами он продвигал смыслы откровенно разрушительные, вредные… Что уж говорить, когда он откровенно воспевает терроризм:

Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденье, за любовь...
Иди и гибни безупречно.
Умрешь не даром: дело прочно,
Когда под ним струится кровь...

И вдохновлённые Некрасовым шли – убивать русского Царя, убивать дворян, священников, убивать женщин и детей. А в советское время через стихи Некрасова воспитывали в детях ненависть к Российской Империи, к её жизни. Талантливо написанные стихи в этом плане куда как опаснее, нежели бездарные.

Сегодня стоит взглянуть на Некрасова иначе, отринув тот взгляд, который считается «правильным» и общепринятым, но фактически был навязан сперва «прогрессивной» общественностью, а затем советской идеологией. Не отказывая ему в поэтическом таланте, мы должны видеть его таковым, каким он был на самом деле.

 
Яндекс.Метрика