Ольга Сульчинская
РЕЧЬ НА СТАРТЕ
стихи

Сульчинская Ольга Владимировна родилась и живет в Москве. Окончила филологический факультет МГУ и Высшую школу гуманитарной психотерапии. Работала редактором, переводчиком, копирайтером и преподавателем психологии. В настоящее время шеф-редактор журнала «Psychologies». Автор трех книг стихов.


Ольга Сульчинская

*

РЕЧЬ НА СТАРТЕ



    Девочки


    Девочки вылупляются, сбрасывают скорлупу и попадают сразу в муку, крупу, в кухню зимы, в разгар её кутерьмы. Они светятся изнутри

    и ещё не боятся тьмы —


    Девочки бегают стайками по три или по пять, обмениваются лайками, поздно ложатся спать, они не нашего племени, они из страны чудес

    и ещё не знают, что времени будет у них в обрез —


    В доме варево, печево: парить мак, орехи толочь; девочкам делать нечего, им на улицу, в ночь; они шальные, летучие, как веселящий газ, и даже
    в крайнем случае себя не узнают в нас —


    Ель украсим гирляндами: мишура-канитель; нам с распухшими гландами что соваться в метель! Выпей, моя красавица, горячего с имбирём!

    Нам ещё надо справиться с наступающим январём.



Сон о другом


По городу мы едем на машине

(Я женщине подобна, ты — мужчине),

Её ведет невидимый водитель,

Богов посланник и осведомитель.


По ярко освещённому кварталу

Мы едем, приближаемся к вокзалу.

Я думаю о том, что, севши в поезд,

Забуду я тебя и успокоюсь.


Но ты ладонь кладёшь мне на предплечье,

Её тепло почти что человечье.

Как видно, ты забыл, кто с нами рядом!

Он видел, как мы обменялись взглядом.


Но, оставляя новую улику,

Ты даришь мне волшебную улыбку

И если я возьму её с собою,

То стану женщиной, а ты — моей судьбою.



Зимнее путешествие


Солнца нет, но как будто сам светится воздух —

Весь в дрожащих, танцующих, маленьких звёздах —

И такое стоит волшебство,

Что опустишь на миг утомлённые веки —

И откроешь глаза в девятнадцатом веке

И в Германии на Рождество.


От тебя изумлённый прохожий отпрянет,

Извиняясь, но город, имбирный, как пряник,

Не заметит в тебе чужака,

А внесёт в расписанье как нужное чудо,

Как волхва, что возник и принёс ниоткуда

Неизвестный покрой пиджака.


Ну, шагай не спеша через главную площадь

Прямо за угол, где запряжённая лошадь

Терпеливо губами жуёт,

Седока поджидая, и двигайся дальше

Мимо дома с глядящей в окно генеральшей,

И невидимой дочкой её.


На стекле раскрывается северный веер:

Иней строит цветы, а старик Дроссельмейер

Ладит кукле пружину в плечо,

В ней до времени скрыта ужасная тайна,

А пока только призрачный голос глювайна

Окликает тебя горячо.


Этот город тобой так чудесно угадан!

И теперь он, как золото, смирна и ладан,

По порядку в котомку волхва,

Упакован в твою долгосрочную память —

Охра, умбра, белила, — и светлая камедь

Охраняет его вещества.

...............................................


Через час, через век — но пока не стемнело —

Ты вернёшься назад в непривычное тело

И со вздохом откроешь глаза:

Солнце всё-таки есть — и плывёт невидимкой

За мерцающей, нежной, танцующей дымкой,

За каким-то заоблачным «за».




* * *


На свет выходит человек

С усильем, с ужасом и с криком

И сходит в тишине на нет,

Лежит недвижно, только снег

Поскрипывает, как постскриптум.




Песни Илиона

1


Троя падёт неизбежно. Но впереди

Десять лет подготовки к походу и девять осады —

В сумме целая жизнь! А что холодок в груди,

Это можно привыкнуть, будто бы так и надо.


Будто только другие обречены.

Помнишь, Фетида пыталась спасти Ахилла?

Корабли уводила, насылала дурные сны...

Но на каждую силу найдётся другая сила,

Всё равно он погибнет на последнем году войны.


Проживём что отпущено! Любуясь, как пляшет пыль

В полосе заката, нюхая нашатырь,

Если станет худо, и не подавая виду,

Что мы знаем будущее. Нынче на море штиль,

И ещё Ифигения не прибыла в Авлиду.



2


Мне душно и страшно. А музыка ходит впотьмах

Как будто чужая, не зная ни боли, ни страха.

Заблудшая флейта сумерничает на холмах,

И тужит над Гектором в южной ночи Андромаха.


Как много созвездий! Как будто оставили след

Пролитые слёзы над играми мальчиков взрослых.

Но сохнут. И небо бледнеет, и скоро рассвет,

И светлые блики волна оставляет на вёслах,


И Неоптолем уже видит отлогое дно,

И мышцы гребцы напрягли для последнего взмаха,

И, музыка, где ты? Но флейта умолкла давно

И мёртвое тело уснула обняв Андромаха.




* * *


Зима на исходе. Последние льды

Лежат не дыша над холодной водой.

И лыжник бежит, не предвидя беды, —

Красивый, чужой, молодой.


Но нет впереди перед ним полыньи.

И лёд еще прочен, и долог февраль.

И всё только глупые страхи мои

Да старая злая печаль.



* * *


Скучны мужчины. Женщины болтливы.

Начальник жаден.

Фигура портится: гляди, уже наплывы

На месте впадин


И впадины не там. Тесны обновки.

Компьютер виснет.

И молоко в стерильной упаковке

Нет-нет да скиснет.


То зарядят дожди среди июля.

То денег нету.

За что? За что? За что тебя люблю я?

За что — «за это»??



* * *


Время знает свои права.

Слыша ветер, дрожит листва.

Ирис высох, зато пион

Плотный взламывает бутон.

Шмель, ища золотой пыльцы,

Облетает свои дворцы.

Вслед за летом идёт зима.

Люди строят себе дома.


Время вертит веретено.

Океан обнажает дно.

Опускаются гребни гор,

Превращаются в косогор.

Лекарь лечит, кузнец куёт,

Нищий просит, певец поёт,

Время знает свои права

И уносит мои слова.



* * *


Скукожиться зимой и только в мае

Очнуться и открыть окно,

И сразу ощутить, ещё не понимая:

Оно! Оно!


И, глядя вверх, где между облаками

Такая синь, и высь, и тишь,

Подпрыгнуть вдруг и замахать руками...

И снова замахать: авось взлетишь.



Песни лунатиков


Сны и видения мне не помеха,

Даже, напротив, успеха залог,

Я из волны соловьиного смеха

Делаю первый щекотный глоток.

И с подоконника в синий, шумящий

Ворох и шорох, густую листву...

Видишь ли, легче летается спящей.

Кто же рискнёт из окна наяву?


Спящему легче взбираться на крыши,

К верхним карнизам от гулких басов,

Спящий, он чутче и явственно слышит

Самый неслышный из всех голосов.

Спящему проще. Иди мне навстречу!

Шаг по листве, как по тонкому льду.

Только не спрашивай, я не отвечу,

Если отвечу, то вниз упаду.



* * *


Ничего нового

Ничего особенного

Ничего страшного

Ничего лишнего

Ничего личного

Ничего такого



* * *


Как нежно шелушится лук

и празднично желтеет репа,

как не заламывая рук

безропотно уходит лето,

 

какие круглые плоды

несёт сентябрь на наши кухни,

и все окрестные сады

тяжёлым временем набухли,

 

смотри — научишься и ты

у роз и позднего ранета

без паники и суеты

стоять в последнем круге света,

 

у клёна — истончаться, рдеть,

утрачивать приметы плоти

и если даже не лететь,

хотя бы мыслить о полёте.



Отпроситься


Отпроситься бы у жизни

Минут на пять —

Так ученик первого класса

Старательно поднимает руку,

И учительница, думая,

Что он знает ответ:

«Ну, скажи ты». —

И он говорит:

«Разрешите мне, пожалуйста, выйти,

Я хочу писать!» —

И весь класс хохочет.

А незадачливый проситель

Густо краснеет

И, не дожидаясь разрешения,

Выскакивает за дверь.


И там никого нет.



* * *


Жизнь идёт своей дорогой.

Лучше ты её не трогай.

Разбегается фотон.

Раздвигается бутон.


Всё прекрасно, ясно, стройно,

Всё согласно и спокойно.

Только ты на сей земле

Как ботинки на столе.


Что потрогал ты руками —

Стало злом и пустяками!

Не умеешь ты играть

В наши игры...



Остров


Звёзды осыпали

неба застывший парус.

Спишь ли, друг мой?

Ветер лежит в изгибах

старых раковин,

стоит вздохнуть погромче —

он встрепенётся и всё приведёт в движенье.


Но пробужденье далёко

и мир недвижен.

Полночь длится.

Как нежен твой взгляд, укрытый

тёмными веками!

Как легка паутинка

морщин под сенью ресниц, сном смежённых!


Мерно и ровно Вселенная катит волны.

Круглые камни отглажены долгой лаской.

Утром ветреный парус осыплет звёзды

в море — и даже имени ты не вспомнишь.

Спи, любимый.

Мы в руках Посейдона.



Речь на старте


Погоди, я скажу. Только дай мне собраться.

Так пловец напряжённый на миг замирает

В ожиданье сигнала, готовый сорваться,

Он свой путь напоследок в уме измеряет.

Да, на эту дистанцию надо собраться!

Неизвестно, какой, да и будет ли финиш.

Всё равно что к волшебнику в шляпу забраться:

Запустил пятерню и не знаешь, что вынешь, —


Может быть, о, пловец, за Большим Океаном

И лежит в зачарованном сне Эльдорадо,

Только это потом, дорогой, а пока нам

Вдох и выдох, и силы рассчитывать надо

И толкать своё тело вперёд, чередуя

Обжигающий воздух и вязкую жижу.

Америго, амиго, где берег найду я? —

И доносится голос: «...не знаю, не вижу».


Точно так же в любви. Речь затем и держалась,

Чтобы мне продержаться до этого слова,

Где уже не мешают ни совесть, ни жалость

И ложатся во мрак очертанья былого.

Я люблю тебя. Это — как выстрел на старте.

И почти всё равно, что ответит. Отсюда

Начинается путь. На разорванной карте

Хорошо б разглядеть обещание чуда!






 
Яндекс.Метрика