Игорь Болычев
ANNO DOMINI 2021
стихи

Болычев Игорь Иванович родился в 1961 году в Новосибирске. Окончил Московский физико-технический институт и Литературный институт имени А. М. Горького (кандидат филологических наук; тема диссертации «Творческий путь Игоря Чиннова»). С 1997 года — преподаватель кафедры новейшей русской литературы Литературного института имени А. М. Горького. Руководитель литературной студии «Кипарисовый ларец». Опубликовал ряд статей в русских и зарубежных изданиях о творчестве Игоря Чиннова, Георгия Иванова, Готфрида Бенна и современной русской поэзии. Переводчик английской и немецкой поэзии XIX — XX вв. Автор трех поэтических книг. Живет в Москве. В «Новом мире» публикуется впервые.


Игорь Болычев

*

ANNO DOMINI 2021



Аутотренинг


1


Надо стать значительно скромнее,

Раза в три, а лучше сразу в пять.

Брать стихи комплектами в ИКЕЕ —

Чтобы меньше времени терять.

И к тому же скромный человек

Получает бонус и кэшбэк.


2


Надо постараться хоть немного

Стать посовременней и модней:

Пол сменить слегка, апгрейднуть Бога,

Сделать фотку с чертом и под ней

Написать: «свободный человек».

И хэштег #metoomelchizedek.


Потому что модный человек

Лучше понимает модный век.


3


И вообще —

             шагать со всеми в ногу,

Верить всем продвинутым речам,

Выходить пореже на дорогу

Одному, тем паче по ночам.

Ибо одинокий человек

Может заблудиться и отстать.

И со страху человеком стать.




Барабан


Запорхает белый, беспощадный,

Снег, идущий миллионы лет.

Борис Поплавский, 1927


1


В жизни много разного. К примеру,

Есть футбол, рыбалка и стихи.

Мне, когда-то в прошлом пионеру,

Также нравится и барабан.


Если жизнь представить наизнанку —

Вывернуть носок или штаны,

Там же швы — там хокку или танку,

Или танки? Или там же ж вы?


Лицевая сторона — конечно

Это: Пушкин, Тютчев, Фет и Блок.

А изнанка? Это как бы те ж, но

И не те — то шов, то узелок.


Русской лирики мундир парадный.

Золотые нити эполет!

И порхает белый беспощадный

Снег, идущий миллионы лет.


2


Я забыл сказать про Гумилева.

Потому что нечего сказать

В оный день, когда над миром снова

Некому лицо свое склонять.


Как же много в мире книжек есть

Про метафизическую честь!

Их нельзя ни счесть, ни перечесть!


3


Аполлон жесток. Но извините,

Он — не бог в Дубках и Озерках.

Потому что золотые нити —

Держатся на прочных узелках.


Потому что нам от века дан

Барабан.


4


Получилось как-то непонятно —

Впопыхах, «трещах и верещах».

Получились на мундире пятна —

Солнца, ветра, нефти, вероятно,

В наших реках, рощах и речах.


Ну, и барабан,

От века дан...

И Георгий Иван…




Плещеево озеро



В поле бродят Тютчевы в обнимку

Со своей всемирной пустотой.


1


Озеро Плещеево удобно

Для рыбалки, что ни говори.

И к тому же с озера подробно

Можно рассмотреть монастыри.


Ну, «подробно» — это рифмы ради.

А вообще — величественный вид:

Купола стоят как на параде,

И к обедне колокол звонит.


И «к обедне», это так — «для слогу» —

Пять утра. Но зной пока не зной,

Потому что солнце, слава Богу,

Розовой укрыто пеленой.


Так само выходит — не нарочно —

Сам собой ты ощущаешь связь

Неба и земли, когда гребешь на

Надувной трехместной лодке «Язь».


И не то чтоб пели херувимы.

Не поют. Из звуков — только скрип

Старых весел по сухой резине,

(Это очень устаревший тип,


Счас таких не делают уключин —

В толстом «ухе» дырка для весла.

Новый тип значительно улучшен —

Поворотный тип, и все дела…)


2


В сущности, грести не так уж много,

Думаю, от силы — полчаса.

Тут пришлась бы очень рифма «Бога»,

А потом — «рассвета полоса»,


Но уже вообще-то полшестого.

И пора ставать на якоря.

Отчего-то вспомнил про Толстого —

Ни с чего, по правде говоря.


Тут бы рифма подошла «закатный»

И какой-нибудь Иван Ильич…

Вглубь уходит белый, силикатный —

Якорь мой — искрящийся кирпич.


А вода прозрачная такая —

Кажется, до самого до дна

Видно все. Но дальше, увлекая,

Жизнь идет, которая одна.


3


Барин вдруг приехал на заимку

Со своей невинной Простотой.

Целый полк нагрянул на постой.

Серый волк рычит: «Ужо, постой!»


В поле бродят Тютчевы в обнимку

Со своей всемирной пустотой.




Озеро Воже


1


Я всю жизнь боялся проболтаться —

в проруби, полжизни, о своем

сокровенном. А теперь, признаться,

мне не страшен этот водоем.


А теперь признаться мне не страшно

даже в том, что было не со мной

в этой рукотворно-рукопашной,

рукожатной, рукопосевной.


Плотный серый снег под небом серым.

Сип поземки, стрекот тростника.

За каким-то непонятным хером

вдаль идут четыре мужика.


Тут опять лукавство. (И все то же —

медленное погруженье в смерть…)

Просто эти мужики на Воже-

озере собрались ставить сеть.


Вица, шнур, поземка, минус двадцать,

режет толстый лед бензопила.

Нищий — он не может пробросаться,

потому что робок на дела.


Сделаны распилы и пропилы,

вынуты пешнею кубы льда.

Вот тебе и майна — вера-вира.

Прорубь, пар и серая вода.


2


Что потом? Да то же, что и прежде.

Знай бури да в лунках жердь лови.

Человек рождается в Надежде,

в Дарье, Марье, Вере и Любви.


А потом, когда протянут на сто

метров шнур, тогда уже опять —

майна, скрип подмокнувшего наста.

И конец. Шнура. Чтоб сеть вязать.



3


Озеро большое — словно море.

Мутная до горизонта гладь…

На метафизическом заборе

и трех букв уже не разобрать…


Столько лет пробекав и промекав,

что теперь-то? Лед уже «прошит».

На ловца — пускай и человеков —

как известно, чаще зверь бежит.


Сетовать вообще не очень умно.

С дальней майны тянут шнур. Метет.

С мокрым шелестом, почти бесшумно

сеть идет под толстый серый лед.




Запруда под Жарями


1


Русский дух, он не всегда ведь звонок —

В струнку, ввысь, на цыпочках…

                                              Порой

Он бывает рыхлый и сырой,

Как норы кротовьей оголовок

Над метафизической дырой.


Вроде то же поле, тот же лес,

Разнотравье чуть не до небес

И проселок в меру пыльно-лужист,

Но на всем — какой-то бег трусцой —

Полу-страх с болотной грязнотцой,

Полу-вызов, полу-тихий ужас.


И вот эти двадцать пять минут

Всякий раз по-разному идут —

От Данилково и до запруды

Под Жарями — ночью при луне,

В полдень, в зной, в безоблачном огне —

Но всегда мне хочется забыть их.


Правда, тут бывают облака —

Те, что надо всем стоят века,

Неизменные, как рифма эта.

И плывут — не то чтоб высоко —

Ровно так, чтоб стало всем легко,

Ровно так, чтоб «с ней не надо света».


2


Пруд — лесной. Он узок, неглубок.

У него хороший водоток.

Есть участки с неплохой фактурой.

Но пыльцой осин, ольхи, берез

Он пропитан, кажется, насквозь —

Даже леска делается бурой.


Здесь клюет карась. Почти всегда.

Мелочь в основном. Но иногда

Попадает грамм на двести-триста.

Даже был один на полкило…

Поплавок рывками повело —

В сторону, как пьяного туриста.


3


Я бы мог еще порассуждать —

Все равно сидеть, поклевки ждать...

Предрассветный легонький туманец.

Сигаретный дым и комары.

Два часа осталось до жары.





 
Яндекс.Метрика