Юрий Кублановский
СОЛЁНЫЙ ВЕТЕР
стихи

Кублановский Юрий Михайлович родился в 1947 году в Рыбинске. Выпускник искусствоведческого отделения истфака МГУ. Поэт, эссеист, публицист. Живет в Москве и в Поленове.



Юрий Кублановский

*

СОЛЁНЫЙ ВЕТЕР



Побережье


К столетию Исхода из Крыма


Чаек крикливое мельтешенье

над скалами в окаменевшем помёте,

привыкшими к их гвалту и виражам.


За амальгамой волн

с настойчивым неусыпным плеском

мысы, подобные миражам.


До рези в глазах

                 всматриваюсь в распыл горизонта:

вот вернётся оттуда Врангель

с воинством своим посильневшим...


Увлажнил прибой прибрежную гальку

с радужными клочьями пены

под солнцем, в облаках потемневшим.


Чу, скрежещут якорные лебёдки.

У вернувшихся под ветром солёным

переплавилась в решимость обида.


Отвечая, встрепенутся навстречу

им соратники в узилищах душных.

И очистится от красных Таврида.


2020



Продолжая Тютчева


Когда, снимая ковбойку в клетку,

а в тучах меркнет луны блесна,

вновь отправляешься в кругосветку,

прерывную из-за дурного сна,

соприкоснуться успей сердцами

на миг с подругой на склоне дней.

И сосны где-то вверху венцами

волнистых крон сопричастны ей…


Не только деву на рейнской круче

и виноградную там лозу,

в России влюбчивый Фёдор Тютчев

в начале мая любил грозу.

Когда вдруг вспыхнувшая зарница

осеребрила и кроны те,

и наши смытые светом лица

в миг хрипловатого «что творится»,

и хлябь вселенскую

                            в темноте.


2020




Две могилы


Островная могила Шатобриана

над неспокойной зыбью Ла-Манша,

недоступная во время прилива.


Ветер там не гость, а хозяин,

чайки метят, крича, помётом

в лишае зернистые камни.


А ещё — на скале отвесной

у стены алтарной

погребенье Рильке


с доморощенным гербом благородным,

россыпью маргариток

под клублением альпийского неба.


Толща времени

истончилась с годами

до росной вечерней дымки.


Но чем любви

                      в груди моей больше,

тем кукушка немногословней.


...Мысленно прощаясь с Европой,

добычей разномастных пришельцев,

точечно вспоминаю

                        две этих одиноких могилы

аристократа и разночинца,

неотмирных лириков-духоносцев.


2020



Утро в Риме


Грозы слепящие расщелины

и оглушительные громы

сменились светом раннеутренним,

когда и спящему не спится.


Шёл в собор Святого Петра

на тускло разгорающемся рассвете.

Воздух был пропитан недавним ливнем.


В такую рань

               я поспешал туда не случайно,

но с верной целью:

побыть у Пьеты Микеланджело

совсем-совсем одному,

(постепенно осознавая,

что имею дело не просто с искусством,

                                           а с откровеньем).


Никого вокруг, лишь далеко в полутьме

за грандиозной сенью Бернини

мелькнул подросток в красной сутане…


Глянец мрамора почти бестелесен:

на коленях у тонколицей

Богородицы в волнистом хитоне

невесомое тело мёртвого Сына.


Застыл перед ними заворожённый

неотмирным их совершенством,

райским выражением скорби.


А когда прощался —

                             перекрестился

привычным православным трёхперстьем,

будто я не в Риме, а дома

выхожу на церковный дворик.


На обратном пути

оглянулся, площадь пересекая:

Святой Пётр в солнечном был оплаве

и, казалось, породнился со мною.


13 июня 2020



* * *


А ещё могила Толстого

тоже в стороне от погоста,

одинокая, под травой неровной,

как-то связанная подспудно

с последним прости России.


Для чего ж богатырь не щуплый

безоглядно стал раскачивать сваю

нашей церкви?

                        Пожалел террористов,

писал Столыпину поносные письма,

не подставил плечо престолу?


Снял свою васильковых оттенков блузу,

натянул порты и рубаху

и пошёл пахать…

                     Да разве стало кому-то легче

от такого перформанса, простите за выраженье.


А когда шагал он потом по пашне,

утром росным большой ребёнок

в сапогах, самим же им и подбитых,

ох, не добрыми семенами

                     засевал он отчую землю,

а драконовыми зубами смуты.


Несчастливая наша родина!

Был глубокий

                  у неё певец,

светлых слёз на наших глазах виновник,

но заранее отказался

от креста на своей могиле,


у которой стоя

горько чувствуем

                             его

и своё сиротство,

неизбывно, необратимо…


9 июня 2020, Поленово



Вётлы


О родина, попрощаемся.

Буду звезда, ветла.

Не плачу, не попрошайка.

Спасибо, что жизнь была.

                               А. В.

1


Ока намного полноводнее

после дождей недавних стала,


в её теченье амальгамное

заря заката вновь упала.


И память вспоминать торопится

твои опаловые бусы…


Какие вётлы наособицу

стояли визави Тарусы!


У каждого ствола динамика

была своя, они кренились,


а копны крон на их рогатинах

в минуту ветра серебрились.


Когда ж прозрачный дождь за окнами

почти стихал после набега,


хотелось их сравнить с волокнами

холстов Серебряного века.


2


Безвестные однажды особи

там хорошо попировали.


Обугленные вётел остовы

с годами на косе пропали.


Но как забудешь их церковную,

вернее, женственную душу,


глубокими корнями кровными

от оползней спасавших сушу…


3


Не пьяница «с глазами кроликов»,

но и не киснущий в завязке,


недолго посидев за столиком

всё той же голубой терраски,


в столовке обойду в прострации

галдёж последних побратимов


из помнящих о навигации

Калуга — Серпухов — Касимов.


24 июня 2020




Лето 1964 года


Г. Никулкиной


За жизнь, пока шум не стих

майских дождей в моих

ушах и окрестных кронах,

много я видел их:

блёстких излук речных

и берегов зелёных.


Чем становлюсь старей,

тем ветер летит скорей

давний сюда, и даже

он посейчас влюблён

в девичий ситчик, лён,

первый загар на пляже.


Помню, тогдашний лох,

каждый твой встречный вздох,

а не конспект в тетради.

Росы вечерних трав.

Кто-то из нас неправ.

В небе стежки на глади.


Волги ершилась зыбь.

Зычно кричала выпь

в то заревое лето.

В плавкий закатный свет

вправлен твой силуэт…

Господи,

              мы ли это?


1 июля 2020



* * *


Затянуло небо перистой дымкой.

Ослепительные погасли кроны.

Но так за день прогрелся воздух,

что не холодно и в одной рубашке.

А когда-то, в прежнем ещё эоне,

выходили в Покров со службы

в теснотой разогретом храме,

и пощипывать начинал морозец…


Миновало с тех пор полвека.

Я ещё не раб своего сусека:


посижу с тогда нелегальной книгой,

выпью вечером дежурную рюмку

и гляжу на слабую и родную

веточку подсохшую розмарина,

Асей привезённую

                           из-под Вятки.

Там на камне годы отца в оградке.


14 октября 2020, Покров день





 
Яндекс.Метрика